И немудрено – считай, четыре дня вдали от родных стен, замучился. Сегодня встал посреди ночи, выехал из города затемно, до зари, чтоб вовремя поспеть домой и не ночевать в дороге.
А вчера весь день допоздна торговал на ярмарке. Повезло, что в этот раз с явным прибытком. Прикупил новые дверные завесы и железных гвоздей, а то матушка уже плешь проела: «почини да почини, ты мужик или нет?». Выгодно взял новое стекло для оконной рамы, взамен треснувшего; всякий знает: орсийское стекло – лучшее в империи! А для бабки – мамкиной мамы, значит – купил теплый шерстяной платок.
Может не самый красивый, но зато теплый – это для неё куда важнее, в таком-то возрасте. Ну и себя не забыл – на телеге красовался пузатый бочонок, в котором плескалось отменное пиво.
В том, что оно отменное, Мишек уже убедился. Ароматное, хмельное, прохладное! Только ведь какая с ним беда – быстро кончается, тем более по такой невыносимой жаре. А за первой бедой и вторая подкралась. Так надавило внизу живота, что хочешь – не хочешь, а придется встать и облегчиться.
Мишек подобрал свободно висевшие вожжи и остановил быка – тот важно замычал и, качнув головой, довольно фыркнул – видать, тоже был не прочь слегка передохнуть.
Пошатываясь, Мишек сполз с телеги и, держась за неё одной рукой, справил малую нужду рядышком, у ближайшего придорожного куста. Облегчившись, блаженно вздохнул и покрепче затянул пояс. И лишь после этого поднял затуманенную голову и огляделся.
Предки-защитники, а пиво-то, видать, совсем глаза залепило! Это ж угораздило в таком месте нужду справить! В двух десятках шагов выше на пригорке стоял поганый идол, который на самом-то деле и не идол вовсе, но так уж в деревне его приноровились называть.
Странная штуковина, вросшая в камень, стояла тут с незапамятных времен, но не зарастала ни травой, ни мхом. И даже птицы на неё не гадили. Возможно, из-за него, столба этого проклятого, деревню Штыряками и назвали. В честь штыря, значит. В общем, может и не идол (не было на нём ни глаз, ни рожи), но деревенские предпочитали держаться от штуковины подальше.
Всегда проезжали мимо как можно скорей и с зажмуренными глазами."
"Вот только зажмуриться Мишек не успел. Глянул, да и застыл с разинутым от изумления ртом. Думал ведь, что увидит каменного истукана или железный столб. Но чтоб такое… Словами так сразу и не расскажешь. Длинная, в два человеческих роста, штуковина словно бы кружилась на месте, ввинчивалась в пригорок.
