Когда Лев Абрамович поинтересовался, с какой стати она будет слушать скомпрометированного бывшего охранника, Миша рассказал о чудесном спасении дочери. Хорошо, Михаил – человек прямой и простодушный, но решил, что Клавдия реально спасла его ребенка, тем более у него на руках есть бумажка, где черным по белому написано «аппендицит». Может, у него жена тихая, и он слабо разбирается в женских истериках. К тому же он беспокоился за дочку и не мог в тот момент здраво смотреть на вещи.
Человек он, видимо, скромный, может быть, даже робкий перед начальством, не умел заявить о себе, вот и не продвинулся по службе, поэтому люди, способные вступать в открытые конфликты и отстаивать свои права, вызывают у него восхищение.
Это дело известное, недаром тихие и спокойные мужики часто женятся на стервах с шилом в одном месте.
Вполне реально, что Миша считает Клаву спасительницей и чувствует себя обязанным ей по гроб жизни. Но она-то ничего не должна ему! Вот если бы наоборот, личная помощница загремела в больницу, а Миша вздрючил всех врачей, тогда да, у него были бы основания полагать, что Клава поможет, но теперь – с какой стати?
Или он сделал для Клавы что-то очень важное, о чем не захотел говорить? Возможно, что-то для себя неприятное, а может, и незаконное, судя по тому, как внезапно замкнулся.
Тогда странное поведение помощницы в больнице получает хоть какое-то разумное объяснение. Миша чем-то помог Клавдии, и она решила срочно отблагодарить его, вот и устроила шоу со спасением дитяти.
Лев Абрамович вздохнул. Все это, конечно, очень интересно, но вряд ли имеет отношение к убийству Владимира, поскольку происходило полгода назад."
"Есть известная поговорка: «Если не хотите испортить впечатление, не предупреждайте, что в комнату сейчас войдет красивая женщина».
Наслышавшись из всех уст о чудесной красоте Елены Иваницкой, оценив по достоинству роскошное фото на суперобложке ее книги, Лев Абрамович приготовился к мощному разочарованию от личной встречи, но вышло с точностью до наоборот.
Вдова оказалась так прекрасна, что он почувствовал себя на тридцать лет моложе, и пришлось сделать волевое усилие, чтобы вспомнить, зачем он сюда пришел и восхищаться этой женщиной значит предавать собственную внучку.
Елена приняла его в городской квартире, где, кажется, занималась разбором вещей покойного мужа.
