Если фельдшер «Скорой» застает бабку в плачевном состоянии, он может даже полицию вызвать. Человек в опасности! Правда, полиция, скорее всего, в ту же больничку бабушку и отвезет, но родственникам нервы потреплют, все плюс.
– От ваших рассказов создается впечатление, будто врачи и пациенты – непримиримые враги, – буркнул Дворкин, не решив еще, согласен он с Максом или нет.
– Увы, так оно и стало в последнее время. Тема зарплат медиков уже в зубах навязла, но все же позволю себе ее коснуться. Доктор получает как за неквалифицированный труд, а население ждет от него высокого врачебного искусства.
И вот в этот провал, по-научному говоря, хиатус, падает вся оптимизация медицины. Консультация специалиста, во время которой он принимает ответственное решение, находит единственный способ спасти человеку жизнь, стоит двадцать три рубля. Таким образом, за две консультации доктор может купить себе жетон в метро и еще рублик у него останется на всякие прихоти. Но больному безразлично это обстоятельство, он-то ждет помощи не на двадцать три рубля, а на всю катушку.
И помощь эта оказывается, но сами понимаете, при ограниченности ресурсов все равно на чем-то сэкономишь. Не на профессионализме, так на человеческом участии.
– Фрида у меня не такая!
– Я рад за вашу внучку, но разве вы считаете справедливым, что она живет в общежитии? Или, может быть, вы думаете, раз Фрида у вас работает безупречно, то и жалоб на нее никогда не будет? Увы, нет. Всегда найдется какой-нибудь кверулянт, а нет, так коллеги подставят.
– Соглашусь, хотя сильно надеюсь, что вы не правы, – вздохнул Лев Абрамович, – взять хоть нашу нынешнюю ситуацию. Сколько жизней уже спасла моя внучка? Не один десяток и не два, а гораздо больше. И таки у нее есть деньги на хорошего адвоката, чтобы спасти мужа? Чтобы да, так нет!
– Я вам даже больше скажу. Если бы она спасла не абстрактных людей, а лучшего адвоката современности, он поблагодарил бы ее на словах, но за работу с Мстиславом брал бы деньги по общему тарифу.
Лев Абрамович хотел еще немножко посетовать на несправедливость жизни и осудить общественную установку, что раз жизнь человека бесценна, то и платить за ее спасение ничего не надо, но вдруг понял причину своего прескевю. Он даже не очень вежливым жестом попросил Макса замолчать, чтобы мысль снова от него не ускользнула.
Итак, дядя Миша обещал договориться о месте для него через Клавдию и довольно уверенным тоном сказал, что личная помощница Елены не откажет ему.
