Ксения Алексеевна призналась, что тоже удивилась этому, и не удержалась, спросила у Лениной матери, в чем дело. Та сказала, что если не знаешь ситуацию досконально, лучше говорить правду, иначе только хуже навредишь.
А что касается похорон, так они и хотели все делать, и мать ехала к дочери с намерением остаться у нее, но неожиданно наткнулась на холодный прием.
Дочь была с ней ласкова, но все ее внимание было поглощено обезумевшими от горя детьми. Мать сунулась было с утешениями, но тут на первый план вышла Клавка, личная помощница, и строго отчитала пожилую женщину – как она не понимает очевидных вещей.
Несчастье должно сблизить мать с детьми, и вмешательство бабушки только все испортит.
«Иногда лучшее, что вы можете сделать для своих детей, – это отойти в сторону», – сказала Клавдия назидательно, и бедная женщина так растерялась, что подумала, а вдруг помощница права.
Предложила помощь с похоронами и поминками, но и тут Клавка ее осекла. Иваницкий был бизнес-элита, поэтому для него существует «определенный протокол», о котором свекровь не имеет ни малейшего понятия, а она, Клавдия, имеет и прекрасно все организует.
И пока мать Лены подыскивала достойный ответ, приторно-любезным тоном поинтересовалась, на какое время подать для нее машину.
– Сурово, – вздохнул Лев Абрамович.
– Я думаю, какое счастье, что Лена когда-то бросила моего сына, – воскликнула Ксения Алексеевна, – и теперь он женится на вашей внучке!
Дворкин ничего не ответил, притворившись, что полностью сосредоточился на дороге.
Леша Кныш был человек хотя и доброжелательный, но страшно ленивый и необязательный, поэтому Мстислав Юрьевич искренне удивился, когда он организовал все для регистрации его брака. Правда, он при этом не забывал возмущаться, что вот тысячу лет Зиганшин спокойно ходил холостяком, а именно сейчас ему приспичило – и дай-подай, а у бедного следователя Кныша и так море дел, чтобы еще направлять чужие страсти в законное русло. Тем не менее он сам договорился в загсе на двенадцать часов и привел с собой хорошо знакомого Зиганшину оперативника, чтобы исполнил роль конвойного.
За это Кныш хотел выклянчить себе роль свидетеля, потому что раньше ему никогда не поручали эту ответственную миссию, а он о ней мечтал с детства. Зиганшин согласился было, но быстро вспомнил, что следователя с обвиняемым не могут связывать никакие личные отношения. Леша скрепя сердце согласился.
Накануне они с Фридой приготовили свадебно-новогодний стол и даже нарядили маленькую елочку.
