С такой доказухой я бы сам себя закрыл.
– Ну и что? Я хочу стать твоей женой независимо от того, что будет дальше.
– Фрида, я тоже хочу на тебе жениться. Но меня посадят лет на семь, и как ты будешь? Потом, я же мент, и если попаду в обычную зону, то со мной там не произойдет ничего хорошего. В лучшем случае убьют, а то и опустят. Тюрьма ломает людей, и очень может быть, что и я сломаюсь.
– Ты не сломаешься.
– Ой, Фрида, – Слава покачал головой, – нельзя зарекаться. Очень может быть, что я вернусь полнейшей падалью, такой, что тебе стыдно будет показать меня нашему ребенку.
Даже не то что стыдно, а просто жалко станет ребенка травмировать информацией, кто его отец.
– Ты боишься? – спросила Фрида тихо.
Так больно было от того, что она не может ничем ему помочь! Никак не отвести угрозы, не уберечь его и даже нельзя перенести вместе с ним это несчастье.
– Да, – признался Зиганшин, – боюсь, Фрида. Мне очень страшно.
Они обнялись, и Фрида едва не заплакала от своего бессилия. Что толку от ее поцелуев, если пройдет совсем немного времени, и он останется один, среди чужих людей, бесправный и беззащитный, а она ничего не сможет сделать, только ждать и считать дни, когда он вернется.
– Конечно, – продолжал Слава, – как все нормальные люди, я спросил: «Господи, за что мне все это?» – и вдруг понял, что это не должен быть риторический вопрос. Как говорил один известный персонаж: «Наказания без вины не бывает».
– Но ты ж никого не убивал.
– Верно. Но я делал много других вещей.
Паскудства никогда не допускал, но, скажем, конкурс на самого честного полицейского тоже не выиграл бы, Фрида.
Она крепче прижалась к нему. Раньше мысли о том, что Слава на своей работе делает не очень хорошие вещи, тяготили ее, и она думала, как войдет хозяйкой в дом, построенный на нечестные деньги. Как станет распоряжаться семейным бюджетом, зная, что большей частью он состоит из взяток? Но Слава, такой добрый, честный и отважный, настолько не подходил к образу продажного полицейского, что Фрида гнала от себя эти мысли, а раз гнала раньше, то нечего возвращаться к ним теперь.
Раз она с ним, то не может больше судить его."
"– Я думал, что могу сам определять правила игры, и поставил себя выше закона. Так мало этого, я еще и гордился, что у меня такие благородные правила, – усмехнулся Слава, – вот и получил. Так что, Фрида, я не знаю, хватит ли у меня сил выдержать удар, но принять его я готов. Главное, чтобы тебя не задело.
