Так что надо еще его профессиональную подготовку выяснять, склонен ли к ротозейству или нет.
Все это прекрасно, но неосуществимо. Леша не даст материалы дела никому, кроме официального адвоката, какой-то там старый хрен Лев Абрамович для него не указ. Без адвоката они не узнают, какие Кныш производит следственные действия, далеко ли продвинулся, и данные охранника следователь им тоже, естественно, не скажет. Как у Макса врачебная тайна, так у Лехи тайна следствия, и нельзя требовать, чтобы он ее нарушал.
Наоборот, если чуть надавить на его добрые чувства, Кныш сразу попросит отвод, ссылаясь на близкие отношения с обвиняемым, и кто знает, какого придурка назначат вместо него.
Здравый смысл диктовал как можно скорее пригласить адвоката, но Зиганшин все медлил. Он, взрослый и циничный, в общем, человек, по-детски стыдился, что попал в такую историю, и не хотел откровенничать ни с кем из своей профессиональной сферы.
От поездки на место преступления Лев Абрамович ничего не ждал, но жажда действия побудила его взять Славкин внедорожник, на который тот выписал ему доверенность, и тронуться в путь.
Несмотря на внушительные размеры, машина оказалась очень приятной в управлении, и Дворкин сам не заметил, как доехал. Всегда аккуратный водитель, тем более старый человек, долго бывший без практики, да к тому же еще на чужом автомобиле, он все же не удержался от соблазна, совершил рискованный обгон и кое-где превысил скорость на расчищенном участке дороги. Мысль, что он снова в деле, снова нужен, пробудила в нем азарт и такую силу, о которой Лев Абрамович даже не подозревал, что она еще теплится в нем.
«Жизнь может в самый неожиданный момент призвать под свои знамена, – думал он весело, – даже за секунду до конца, даже когда ты чувствуешь, что все твои войны давно проиграны, она снова бросит тебя в бой. Битва за жизнь или жизнь ради битв, все в наших руках!» Так, кстати, пришедшая на ум цитата из любимой Фридиной рок-группы окончательно настроила его на бодрый лад и внушила иррациональную надежду, что он вычислит истинного преступника, сможет доказать, что Слава чист перед законом, и дети наконец поженятся и счастливо заживут рядом с ним.
Он въехал в поселок, на окраине которого в свое время отстроился Иваницкий. Впрочем, поселок, наверное, слишком громкое слово, так, несколько унылых кирпичных пятиэтажек, окруженных поясом редких частных домов. Может быть, пятьсот семей здесь живут, может, тысяча.
