– Не выдумывай! Ничего ты не должна.
– Но я ж твоя невеста…
– Но это не делает тебя полной дурой! – хмыкнул Зиганшин и опустился перед Фридой на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза. – Я даже не буду тебе сейчас клясться в своей невиновности, чтобы не лишать тебя свободы суждения. Если вдруг получится доказать, что я не убивал Иваницкого, я буду счастлив, а если нет, то нельзя требовать от тебя, чтобы ты мне верила вопреки фактам и здравому смыслу.
Фрида покачала головой:
– Слава, у меня нет здравого смысла.
Честно скажу, что пыталась все это хладнокровно обдумать, но ничего не вышло. Просто я чувствую, что должна быть с тобой сейчас, вот и все.
– Э, ты брось это самопожертвование! Не насилуй себя.
– Какой там! Я просто люблю тебя, вот и все. Должна не в смысле долга невесты, а просто я извелась вся от беспокойства, зная, что ты тут один. Или надо было принять позу благородного негодования и прекратить все отношения с потенциальным убийцей? Ты бы тогда меня больше уважал?
Зиганшин поморщился и ничего не сказал.
– Если уж на то пошло, то я тоже убийца не хуже тебя, а даже еще и круче, – продолжала Фрида, – у каждого врача образуется собственное кладбище, и на моей совести по крайней мере двое. Это минимум, а по-хорошему считать, так гораздо больше.
– Ты не равняй тут! Не смог спасти и сознательно лишил жизни – это абсолютно разные вещи.
Фрида вздохнула и положила руки ему на плечи:
– Ты хочешь, чтобы мы расстались?
– Нет, ни в коем случае! Только я боюсь вовлекать тебя во всю грязь, которая скоро на меня прольется.
Она встала и с преувеличенным вниманием стала разбирать продукты.
– Ты прости меня, что навязываюсь, – сказала она ядовито, – не знаю, убил ли ты Иваницкого, но не ври мне хотя бы в том, нужна я тебе или нет. Не прячься за ложным благородством, а честно скажи, что больше меня не любишь и не хочешь на мне жениться. Тогда я вызову такси, и как только оно придет, избавлю тебя от своего присутствия.
– Фрида!
– Ну а что ты тут выделываешься, как муха на стекле?
От таких грубых слов из уст своей интеллигентной невесты Зиганшин пошатнулся и, не найдя, что ответить, сел на табуретку, с которой только что поднялась Фрида, и потер лоб точно так же, как это делала она.
– Ах, я не виноват, а может, виноват, решай сама и брось меня, такого недостойного! – передразнила Фрида противным голоском, так что Зиганшин вдруг понял, какой гнев сейчас на него обрушится, втянул голову в плечи и забыл обо всем остальном.
