Я почувствовал это почти физически: все три буквы будто нависли в воздухе. Не просто слово — нечто, что нельзя было написать с маленькой буквы. Это было имя. Термин. Не звук — а целая система. Я понимал: здесь, в этом мире, слово «ЭХО» значит гораздо больше. Возможно, это и есть местная магия. Или её основа. Или нечто ещё более фундаментальное — то, что невозможно выразить ни наукой, ни логикой.
Я понял, что именно оно — ЭХО — стало причиной моего состояния. Не сон, не травма. Что-то внутри меня — связанное с этим словом, этой силой — вышло из-под контроля.
Оно нестабильно. Оно не в балансе. И, возможно, именно из-за него прежний обитатель тела… исчез. Потому что не справился. А теперь справляться должен я.
Это первый ключ. И я должен его запомнить.
А потом — вспышка. Нет, не света. Не звука. Вспышка знания. Чужого, но странно знакомого. Как будто не я что-то вспомнил — а тело. Будто в меня ворвалась память, которая всегда была здесь, но только ждала сигнала. Это не было похоже на мои обычные воспоминания.
Мой мозг почти ничего не забывал. А это — было забыто. Или запечатано. Но вдруг стало доступно.
Я помнил, как поклониться. Сколько шагов оставить до другого аристократа. Как правильно стоять, как держать спину. Кто кому подчиняется. Я знал, как вести диалог. Как пользоваться приборами. Как смотреть, как молчать, когда молчание — оружие. Это не было знанием из книг. Это была муштра. Телесная память. Привычка, выдолбленная годами. Меня учили. Меня готовили.
Это тело знало, как жить среди аристократии — потому что оно в ней выросло.
Значит, я не просто в чужом теле. Я в теле аристократа. И это ещё один кусок мозаики.
Я не успел как следует это обдумать, как в комнате что-то изменилось. Вошла девушка — та самая, что обычно ухаживала за мной. Она что-то прошептала охраннику и подошла ближе. В этот момент я впервые почувствовал прикосновение. Мягкое, осторожное — тряпка? платок? губка? Что-то коснулось моего лба и начало протирать.
Омывать.
И тогда я понял, откуда доносится запах. Это был запах трав. Тех, что были в настое, которым меня обтирали. Это было не просто мыло — настой. Тёплый, пряный, терпкий. Не ромашка, не мята — ничего знакомого. Но тело, что удивительно, реагировало на него с благодарностью. Оно знало этот запах. Оно любило его. И каждый раз, когда девушка была рядом, моё дыхание становилось ещё ровнее, как будто организм сам распознавал заботу и отвечал на неё.
