Я машинально ушёл в сторону, позволив удару пройти мимо, и на развороте локоть сорвался сам — по отработанной годами траектории, заложенной в мышцы. Боковая дуга, разворот корпуса, импульс. Прямо в челюсть. Щелчок был глухим, коротким. Этого хватило.
Его тело дёрнулось. Потом обмякло.
Он рухнул."
"Я стоял над ним, тяжело дыша. С удивлением осознавая: я не победил. Моё тело победило.
Первый бой — за мной.
Яков посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало стыдно. Он понял: я вырвал победу с трудом. Не благодаря себе — вопреки.
Тело справилось. Я — нет.
Я и сам это чувствовал. Внутри что-то дрожало. Не от страха, а от перегруза. Тело было раздражено. Недовольно. Слишком много сил ушло в пустоту, слишком много лишних движений. Всё, что могло быть сделано эффективно — было сделано не так. Не потому, что тело не готово. Не потому, что нет памяти. Она вернулась. Вся. Но мозг ещё не успел подстроиться.
Я стоял на пересечении двух миров: один — в теле, второй — в голове. И пока они не совпадали.
Следующий бой я решил провести с магией.
Проверить, как сработает «огонь».
На плац вышел следующий. И я сразу понял — это будет бой между слоном и моськой, а я тот таракан , который бегал между ними. Человек-таран. Широкий, массивный, как армейский блок. Грудь, плечи, руки — всё было сложено для давления, не скорости. На спарринг вышел не просто физик, а монолит. Позже я узнал, что его звали Толик. Погоняло — Кабан. Не зря.
Я сразу попытался взять дистанцию и использовать магию. Хотел успеть среагировать, не лезть в клинч.
Но тут я понял: даже магии мне не хватает мозгов. Да, я знал струны. Да, я знал, как ими пользоваться. Но этого было мало.
Теперь я понял, почему Яков настаивал на формулировках. Почему он говорил, что в начале придётся выкрикивать названия. «Огненный шар» — казалось бы, банальность. Но сейчас, прямо в бою, я не мог даже сложить плетение. Мозг не успевал собрать нужное плетение, не понимал, в каком порядке притянуть импульсы. Я знал, как. Но не мог.
Максимум, что у меня получилось — зажечь огонёк на пальце.
Маленький, жалкий. Почти свечка.
На плацу кто-то усмехнулся. Не зло. Не в насмешку. Скорее тепло, по-доброму. Вероятно, им уже объяснили: я без памяти. И даже победа в первом бою, по их меркам, была достижением. Они не смеялись. Они — уважали. А когда увидели огонь… возможно, поняли: в род вернулась магия.
Но мне от этих улыбок было ни жарко, ни холодно.
Потому что Кабан уже шёл на меня. Медленно. Не торопясь. Как каток.
