И именно поэтому имперская сеть контрразведки работала без устали: каждый шпион, каждый посредник, каждый купец с лишними вопросами о местных школах попадал под незаметный контроль. Не для того, чтобы закатать в камень, а чтобы знать, кто и зачем пришёл.
Северное Королевство жило по другим правилам — точнее, по воле одного человека. Старшего- Короля, который прожил почти две тысячи лет, но вёл себя так, будто ему всё ещё двадцать. Он снова полез к Разлому. Снова. И снова потерял сознание, зайдя слишком глубоко.
Его едва вытащили обратно — пришлось подключать сильнейших магов, которые вообще способны проникнуть в зону, где он рухнул. Таких в Северном Королевстве немного, и каждый из них — на вес золота.
Император читал эти отчёты с неизменным выражением лица, но внутри знал, что это безрассудство рано или поздно закончится плохо. Северяне вытаскивали своего лидера буквально на верёвках, рискуя при этом сами. Он не понимал — или не хотел понимать — что Разломы не прощают даже сильнейших.
Император делал вид, что это его не касается, но прекрасно понимал: если однажды они не успеют, Север окажется в руках того, кто решит играть в политику совсем другими методами. И тогда баланс на границе изменится за одну ночь.
Чёрный рынок. Доклад управления: цепочки поставок, новые мастерские за чертой, свежая партия нелегальных имплантов, ушедшая через два порта, которые, как всегда, «не причём».
Он не любил этот пласт работы. Не потому, что грязь — грязь была везде, где текут деньги и кровь.
А потому, что без этой грязи многого бы не стало. Слишком много судеб на нём держалось — и не только тех, кто носит перстни с гербами.
Двадцать процентов гвардии — люди из простых. Бывшие портные, учителя, повара, дети караванщиков. Никто из них не вступил бы в строй на равных с дворянами, не будь у них возможности усилить тело. Легально — цены ломают позвоночник, ещё до операции. Нелегально — риск, но шанс. Он видел их досье — глаза, в которых горит благодарность тем, кто дал возможность.
Чёрный рынок дал, да. Но кто позволил ему жить?
Он позволил. Дозированно. Столько, чтобы хватало тем, кто достоин, и не хватало на бунт. Если опустить цены, аристократия завоет, заявляя, что «их кровь обесценили». Если задрать — гвардия просядет. Везде нужны весы. Он взял карандаш и черкнул ремарку: «Порог цены — оставить. Квоту на столицу — снизить. Допустить провинциальные партии с выборочной проверкой».
