В какой-то момент кто-то затянул простую походную песню, и к нему тут же присоединились десятки голосов. Пламя костров отражалось в глазах людей, а тени от них плясали по стенам двора. Мне казалось, что этот вечер длится вечность, и в нём нет места ни боли, ни страху.
Когда ночь стала особенно тёмной, я всё ещё держался наравне с остальными — пил, смеялся, участвовал в шутках и разговорах. Но в какой-то момент понял, что усталость подкралась незаметно. Сев ближе к костру, я почувствовал, как тепло огня и тихий гул голосов начинают убаюкивать.
Я знал, что не останусь последним, но и уйти слишком рано не хотелось.
В конце концов, поднявшись, я обменялся парой коротких прощальных рукопожатий и направился к себе. В груди было чувство редкого спокойствия. Сегодня я был не просто господином — я был частью этой семьи. С этой мыслью я закрыл глаза, и сон накрыл меня почти мгновенно.
Глава 15"
"Я проснулся без посторонних звуков — ни стука в дверь, ни шагов в коридоре. Потянулся, зевнул и несколько секунд смотрел в потолок, пока в голове не прояснилось, что сегодня мы собирались ехать на завод.
Душ помог окончательно проснуться. Холодная вода сперва обожгла, потом вернула тело к жизни. Переоделся в простую тёмную рубашку и брюки.
В коридорах поместья было тихо. Лишь где-то вдалеке слышался стук посуды и приглушённые голоса — кухня уже жила своей утренней жизнью. Каменные плиты пола холодили ступни через тонкую подошву, окна пропускали бледные лучи рассвета.
Я свернул в боковой проход, откуда тянуло ароматом хлеба и жареного мяса.
На кухне у стола стояла тётя Марина — массивная, но всегда улыбчивая.
— Утро доброе, молодой господин, — сказала она, ставя передо мной кружку крепкого кофе. — И булочку возьмите, с мясом. Горячая, только из печи.
— Спасибо, — кивнул я, отхлебнув. Горячий кофе мгновенно согрел, а запах булочки заставил желудок напомнить, что ужин вчера был… своеобразным.
— Сегодня вы с Максом едете? — спросила она, бросив взгляд в окно.
— Да, — ответил я коротко.
Выпив кофе и съев булочку, я вышел из кухни и направился к лестнице.
В холле меня ждал Яков. Он стоял прямо, как всегда, но в руках держал длинный свёрток.
— Доброе утро, молодой господин, — произнёс он с лёгким поклоном.
— Доброе утро, Яков, — ответил я.
Он развернул свёрток, обнажив меч в простых, но изящных ножнах. Лезвие аккуратно поблёскивало, рукоять была обтянута тёмной кожей.
— Это меч вашей матери, — сказал Яков. — Родовой. Ваша мать была продолжательницей рода.
