От нее пахнет фруктами, и я в очередной раз теряю связь с реальность от одного лишь запаха своей Александровны.
— Отпусти меня, — шипит моя злючка и в следующее мгновение я готов выть от боли.
И это нихрена не метафора. Мне действительно больно, потому что Александровна, зараза такая, вполне себе реально меня укусила. За грудь, мать его, она укусила меня за грудь.
Это вообще, как называется?
— Хрен с ним, на первый раз прощаю, — шепчу ей на ухо, — второй раз проделаю тоже самое с тобой.
Перемещаю обе руки на ее талию, сжимаю с силой ладони.
— Пусти! Я тебе не…"
"Затыкаю ей рот поцелуем. Скот я все-таки. Ведь нужно поговорить, объяснить, а я язык ей в рот проталкиваю и кайфую, потому что она опять не может мне сопротивляться. Одной рукой зарываюсь в ее охрененные волосы, надавливаю на затылок, не давая никаких шансов на то, чтобы отстраниться. Рискую, сильно рискую, потому что как показала практика, зараза моя, вполне себе зубастая.
Но она не кусается, со стоном каким-то обреченным, включается в поцелуй.
Черт. А мне от нее башню сносит, я же прямо здесь ее, прямо сейчас, в этом коридоре залюблю.
С трудом отрываюсь от ее губ, хватаю за руку и тащу в сторону стойки регистрации.
Сердце стучит так, словно сейчас нахрен из груди выскочит.
— Волков.
— Помолчи, Ксюш, просто помолчи.
Она, видимо, все еще в каком-то шоке, потому что и правда молчит. И даже когда я, едва сдерживаясь, беру карту от номера и расплачиваюсь, продолжает молчать. Из ступора выходит лишь когда мы из лифта на нужном этаже выходим, и я ее в номер тащу, не обращая внимания на протесты.
— Егор, отпусти меня, слышишь, я не пойду, не хочу, — она тормозит, вырывается.
— Ксюша, — останавливаюсь у нужного номера, беру ее за подбородок, заставляю смотреть в глаза.
— Не надо, — она отворачивается, — я не хочу. Возвращайся к своей спутнице, — говорит почти неслышно. А я понимаю, насколько сложно даются ей слова и какой я все-таки идиот.
Что я творю?
— Ксюша, — притягиваю ее к себе, — она не моя, свое у меня с собой, — улыбаюсь, целую уголки ее губ, опускаюсь к шее.
Не могу просто, умом тронусь.
— Не надо всего этого, Егор, ты слышишь. Все это ошибка и …
— Заткнись, Ксюш, просто помолчи.
Прикладываю карту к электронному замку, открываю и втаскиваю в номер свою Александровну. Закрываю дверь и прижимаю малышка к деревянной поверхности.
— Есть только ты, понимаешь, только ты и никого больше.
— Никого? — выплевывает злобно.
