И от осознания этого факта мне так тошно становится, я ведь мог ей своими выходками конкретно так жизнь попортить.
— Мне вообще нравится, конечно, у него детский сад, а я работать должен больше, — напоминает о себе друг, бурчит себе под нос, но беззлобно.
Меня, наверное, идиотом больным считает, а мне как-то пофиг совершенно.
Ксюша права, у нее дочь и ей о ребенке нужно думать, вот вместе и подумаем.
Будет как я сказал...
Ксюша
— Мама, а когда придет Егор? — Котенок просто пригвождает меня к деревянному полу.
Нет. Ну нет же, не могла она так быстро его запомнить. Да что же за наказание такое. Волков, черт бы тебя побрал!
Делаю глубокий вдох и выдыхаю. Как? Ну как объяснить маленькому ребенку, что не нужно привязываться к незнакомым, чужим совершенно мужчинам? Понимаю, что это моя ошибка, самая большая ошибка, потому что я не то, что вопроса этого, я знакомства вчерашнего не должна была допускать ни при каких обстоятельствах. Но кто же знал, кто бы вообще мог подумать, что Волков, чтоб его, так быстро обустроится в маленькой светловолосой головке.
"
"Поворачиваюсь к дочери, смотрю на своего ангелочка и сердце до боли сжимается в груди. Катя ведь еще совсем малышка, глядит на меня своими огромными голубыми глазами, полными ожидания и… пустых надежд, а я… я и слова выдавить из себя не могу. Это ведь очевидно — ребенку, даже девочке, необходимо мужское внимание. И даже столь короткое знакомство с Волковым, явно произвело на нее большее впечатление, чем я могла бы себе представить.
И как мне ей теперь объяснить, что он не придет больше, потому что я поступила правильно. В очередной раз сделала то, что должна была, вопреки кричащему, колотящемуся в грудной клетке сердцу.
— Послушай, Котенок, — начинаю, стараясь подобрать правильные слова, и понимаю, что таких просто нет. Дети, они ведь другие, они не понимают, что в жизни все немного сложнее, чем кажется.
— Он сказал, что придет, — словно чувствуя, что я собираюсь сказать, Катя хмурится, откладывает ложку, обмазанную кашей, и смотрит на меня с такой неприкрытой, по-детски наивной надеждой во взгляде, что я теряюсь, просто теряюсь, не зная, как продолжить этот разговор.
Волков, какого черта, какого вообще черта он дал такое неосторожное, необдуманное обещание, какое право имел его давать и как я вообще позволила? Зачем пустила на порог своей квартиры?
Вся эта ситуация становится для меня полной неожиданностью, и спасает меня, пусть временно, звонок в дверь.
