Не хочу вспоминать прошлое, не хочу вспоминать ее. До сих пор от самого себя тошно, как собака за ней, и че только нашел в этой… Чертова Александровна.
Ненавижу ее вспоминать, а вселенная, мать ее, то и дело мне воспоминания подкидывает ненужные и девок вокруг, так на Александровну похожих — тоже подкидывает. А она ведь, наверное, и не помнит меня даже, подумаешь, какой-то там мальчишка, с которым целовались пару раз, не по ее инициативе, а по «случайности» — по словам Александровны.
— Знаешь, Белый, я бы тебе вмазал по роже, но ты мне все-таки лучший друг.
Ты бы свое бешенство утихомирил, хотя бы по отношению к другу, который тебе, как брат, — толкаю его в грудь и иду вперед, туда, где уже с табличкой в руках ожидают два амбала, судя по всему, посланные отцом Белого.
Я своих предков просил не встречать. Не принцесска, сам вполне способен добраться от аэропорта до дома. Мать и так наверняка Томару Васильевну и Оль с утра напрягла, пусть хоть водила не дергается.
Белый топает молча за мной.
Понимает, что косанул. А не хер на друзей бросаться, особенно когда у тебя их почти нет.
Поправочка. Вообще нет! Кроме меня, естественно. Потому что мудак он конченный, и вообще пора прививку от бешенства делать, или что там делают, я не в курсе. Хотя, наверное, уже поздно. Неизлечимо.
— Рустам Александрович, — один из амбалов обращается к Белому, лицо охранника при этом выражает крайнюю степень доброжелательности и готовность услужить.
Евгением представляется.
Меня особо не замечает.
Я тем временем рассматриваю второго. Он другой, не стелется, не пытается выслужиться, просто стоит и молча сверлит взглядом Белого. Потом бросает свой волчий взгляд на меня, проходится по мне с головы до ног и снова на Белого.
Странный он какой-то.
Белый тем временем успевает закинуть чемодан в багажник, я следую его примеру.
Усаживаемся на заднее сидение, и даже от аэропорта отъехать не успеваем, как Белый начинает раздавать указания.
Отдает приказ сначала меня завезти, а потом его к Зинаиде Львовне.
К бабуле, значит. Я только хмыкаю, понимая, что дядь Саша не просто так своих амбалов нас встречать послал, даже выяснил, каким рейсом летим.
Волком смотревший и молчавший до этого момента второй амбал внезапно подает голос, в попытке возразить, мол, не положено и у них приказ вроде как имеется. Оказывается, он еще говорить способен, а не только взглядом сверлить. Только с Белым охранник просчитался, он его еще не знает.
