Я не скрывала наличие дочери, правда, мужчины мою откровенность не ценили. После нескольких неудачных свиданий я завязала с попытками наладить личную жизнь, да и ни к чему это было. Я просто устала, устала видеть это разочарование в глазах, улыбку виноватую. Знаешь, неудачи, они все-таки откладываются в подсознании, и стоит однажды обжечься, начинаешь во всем искать подвох, повод не доверять.
— Ксюш, — разворачиваю ее к себе, чтобы на меня смотрела. — Я не они, понимаешь, у меня все серьезно, вообще все, Ксюш.
— Я знаю, просто испугалась, я не намеренно, ты пойми, это… это что-то вроде защитной реакции, я же с тобой не соображаю ничего, все как в тумане, в голове ноль мыслей, со мной такого никогда не было. Господи, мы даже предохраняемся не всегда. Я запаниковала, я понимаю, что причин у меня особых не было, на запаниковала. Я даже не очень понимала, что говорю. В тот момент это казалось правильным решением.
— Давай договоримся, Ксюш, — обнимаю ее, у самого сердце сжимается, потому что я тоже дурак, и она дура, нашли друг друга.
— Ты мне доверяешь, несмотря ни на что, доверяешь во всем и всегда. Сегодняшняя ситуация — это прокол, общий, но ничего непоправимого не произошло. Я тоже был не прав, вспылил, но я не хочу, чтобы ты себя всякой дрянью травила.
— Я не буду, — бурчит тихо, сильнее ко мне прижимаясь. — Но нам больше не стоит заниматься сексом не предохраняясь. Я с тобой голову теряю, вообще ничего не соображаю.
Я посмеиваюсь, понимаю, что скот я, конечно.
Но меня вставляет, хорошо так вставляет, от ее признания. Она ведь даже не подозревает, как на меня ее слова действуют, даже приблизительно не представляет, насколько я становлюсь дурной. Я же люблю ее, вот такую, с тараканами размером со слона, со всей ее дуростью, с недоверием, просто люблю так, что самому страшно. И кайфово.
— Егор, а что, если я все-таки забеременею?
— Воспитывать будем, что ж еще, — усмехаюсь, ее в лоб целую.
— Я серьезно, ты и так из-за меня…
— Не «из-за», а «для», Ксюш, ты же русский язык преподаешь, нехорошо такие простые вещи путать.
Меня все устраивает, Ксюш, вообще все, веришь?
— Верю, тебе верю, — она улыбается робко, сама к моим губам тянется, целует.
Кажется, ее наконец отпускает, а меня… а меня покидает усталость…
Рабочие будни...
Некоторое время спустя
— Егор, ну ты опять, — я подпрыгиваю на месте, не ожидая услышать голос Ксюши за спиной.
Оборачиваюсь, улыбаюсь своей разъяренной фурии.
