И как тут не улыбнуться?
Смешная она, малявка, вопросы серьезные такие задает, правильные.
— Сильно, малех, — отвечаю, даже не задумываясь.
А чего тут думать?
— А можно… — замолкает, словно боясь продолжить, смотрит на меня нерешительно, хмурится, бровки маленькие к переносице сводит.
— Что можно?
— А можно ты будешь моим папой? — выдает на одном дыхании.
Не сказать, что вопрос ее для меня становится неожиданностью. Нет, подобное развитие событий вполне логично. Малявка меня еще в день нашего знакомства приняла, смущалась, конечно, но в маленькой своей головке наверняка галочку поставила.
— А ты пообещаешь мне, что сейчас залезешь под одеяло, повернешься на бочок, и постараешься заснуть?
Она кивает молча, но с энтузиазмом. и смотрит на меня с таким неописуемым, невыразимым просто восторгом, что у меня ком поперек горла встает.
— Тогда можно, — подмигиваю малявке, а сам думаю о том, что конкретно я так попал.
Кому расскажешь — засмеют и пальцем у виска покрутят. Мол, куда в восемнадцать лет брать ответственность за чужого ребенка.
Даже Белый на меня, как на дебила конченного смотрел. И я, конечно, понимаю, как все это со стороны выглядит, но как-то пофиг совершенно.
Мне хорошо, я реально кайфую от одной лишь мысли о своих девчонках. Да, моих, а как иначе? И я счастлив вполне, даже более чем счастлив.
И, наверное, я слишком долго думаю о своем, потому что не успеваю среагировать, когда малявка, резво подскочив, бросается ко мне на шею, вынуждая завалиться на кровать.
Приехали, меня — лба двухметрового — уложил на лопатки четырехлетний ребенок. Это вообще как?
— Ну все-все, кто-то обещал, что будет спать, — посмеиваюсь, прижимаю девчушку к себе.
Она крохотная такая, и пахнет также вкусно, как мама — фруктами."
"Целую ее в светлую макушку и укладываю в постель.
— Ну все, кроха, теперь спать, — улыбаюсь ей, она тянет свои крохотные ручки, меня за шею обнимает и целует в щеку. И меня чего-то торкает, от ее этой детской наивности, от радости такой настоящей, не наигранной совершенно.
Кажется, я совсем не против заменить ей отца. Нет, не кажется, однозначно не кажется.
Малявка тем временем забирается под одеяло, кутается в него плотно, и поворачивается на бок, как и обещала.
— Спокойной ночи, малех.
Поднимаюсь с кровати, поворачиваю голову и только теперь замечаю стоящую в дверях Ксюшу. Ее вообще здесь быть не должно, мы с малявкой благополучно пожелали маме спокойной ночи, и отправили в душ и спать.
