— И тебе доброе утро, мам. Не ночевал, потому что не захотел, не брал трубку, потому что спал.
— Егор…
— Мам, не кричи, голова болит.
— И чем ты занимался ночью, что у тебя голова болит?
— Спал, мама, я ночью спал, — почти правда, я действительно спал, ну половину ночи так точно, как только Маринку выпроводил, так и завалился. Она чего-то возмущаться пыталась, импотентом вроде даже назвала, да и хер с ней. То же мне, королева ботокса.
— Егор, ну так ведь не делается, мы же с отцом волновались.
— Мам, вот мне-то не ври, он даже не заметил, что меня нет, пусть свою обиду лелеет.
Мам, у тебя срочное или может подождать, я в универ опаздываю?
— Ладно, потом поговорим насчет твоего поведения, студент.
Она кладет трубку, а я глаза закатываю. Вот в этом вся маман. Позвонить непонятно зачем, сказать пару фраз, вызвать чувство вины и со спокойной душой положить трубку. Ладно, с родителями любимыми я потом разберусь.
Сбегаю по лестнице, Белый ждет меня в тачке с уже заведенным двигателем.
Мажор, долбанный.
— Ты че-нить поскромнее взять не мог? — заваливаюсь в тачку, ребра ноют противно при каждом резком движении.
— Зачем? — ржет придурок. — Все девки универа мои будут.
— А то без тачки было бы иначе, езжай давай, Казанова долбанный, — качаю головой, вспоминая вчерашнюю блондинку, интересно, он все еще о ней помнит или уже благополучно забыл?
К универу мы подъезжаем минут через тридцать. Белый паркуется недалеко от здания нашего факультета. Мест полно, машин почти нет.
Оно и понятно, тут таких мажоров почти не водится, они обычно в столицу или еще дальше валят, это только мы — придурка два, Европу на родные пенаты променяли.
И я вот вообще не жалею, даже глядя на довольно старое и требующее ремонта здание с обшарпанными стенами — не жалею. Мне хорошо здесь, в родном городе, даже дышится легче.
— Надеюсь твоего финика не угонят, — осматриваюсь, не выходя из тачки."
"Народу немного, но на нас уже косятся. Сейчас начнется.
Я еще надеялся не привлекать внимания. И на кой хрен этот дебил решил вдруг пользоваться всеми прелестями жизни мажора? И это еще пока никто не в курсе, что придурок этот — сын мэра, а я — внук ректора.
— Пешкарусом тогда пойдем, — ржет Белый.
— Ну да, ну да, пешком он пойдет.
Выходим из машины, и я уже собираюсь двинуться к зданию, как Белый зависает и пялится в одну точку. Ничерта не понимая, смотрю туда же, куда он, и черхтыхаюсь про себя.
