Разворачиваюсь, собираясь вернуться в клуб, но Белый не позволяет, хватает меня за плечо, тянет на себя, сильно рискуя получить по морде, потому что нихрена я сейчас не настроен дружелюбно, даже по отношению к лучшему другу.
Внутри опять херня какая-то творится, выть хочется от тупости ситуации. Столько времени прошло, а я ее никак отпустить не могу, из башки своей больной выдворить. Александровна, как опухоль злокачественная, с ума сводит, лишает здравого смысла. И мужик этот ее еще, какого хера вообще вернулись? Сидела бы заграницей, или в столице, куда она там свинтила после нашего с ней последнего разговора? Я бы может и перебесился со временем.
Наверняка бы перебесился. А теперь я знаю, что здесь она, что вернулась. И че мне, блядь, с этим знанием делать?
— Клык, — Белый снова привлекает мое внимание.
— Все нормально.
— Тогда чего сорвался, я очухаться не успел, а ты уже из чувака пациента травмпункта сделал.
Алкоголя, видно, в моей крови все же доза приличная, для непьющего человека, а потому смысл слов до меня доходит не сразу, лишь на подкорке сознания вспышкой мелькает физиономия какого-то дебила, навалившегося на меня во время потасовки в клубе, и вполне объяснимо по роже отхватившего.
А нехер у меня на пути было стоять. Ниче, очухается, не вспомнит даже нихрена.
— Белый, вот че ты до меня доебался, а?
Чего я ему сказать должен? Что дебил я? Что он прав, и я так и не забыл, не смог и что в каждой бабе ее ищу, каждую с ней сравниваю и медленно подыхаю? Что только увидев, рванул к ней, как идиот последний, к той, которая уже замужем и обо мне не вспоминает даже? Да я себе в этом с трудом признаюсь, все пытаясь понять, осознать наконец, чего меня на ней так клинит.
— Ксюша, — выдыхаю и отворачиваюсь.
— Какая Ксюша?
— Бля, Белый, вот включи мозги, ты много Ксюш знаешь? — срываюсь на друге, потому что нехер тупые вопросы задавать.
— Александровна что ли? — спрашивает он недоуменно, лицо как-то неестественно вытягивается.
— Владимировна, блин, Белый, бесишь!
— Ты по-русски говори, дебил, я мысли еще читать не научился.
— Она была здесь, — поясняю, теряя терпение, — я за ней рванул, и не надо на меня так смотреть.
— Ты перепил что ли? Откуда ей здесь взяться?
— Да пошел ты.
— Ладно не кипятись, дальше что?
— Ничего дальше, в тачку с мужиком села и привет, я не успел.
Вздыхаю, кошусь на многострадальную урну у стены, слишком далеко. А жаль, не Белого же метелить.
— Она вернулась, — усмехаюсь, понимая всю абсурдность ситуации.
