Хотелось спросить Анджело о торговле людьми, но что-то удержало меня. Мне никогда не разрешали задавать вопросы о бизнесе Семьи, и я не хотела, чтобы Маттео выплеснул гнев на Диму. Я отказываюсь верить, что Маттео участвует в торговле людьми. Он спас Катю и Стасю, делал все возможное, чтобы выяснить, кто виноват. Но происходило что-то большое. Меньше всего мне хотелось, чтобы мой муж думал, что я пытаюсь влезть туда, где мне не место.
— Все в порядке, — сказала я, выхватывая у него одну из сумок.
— Давай просто поедим.
Анджело наклонил голову, его глаза были мягкими и не давили меня, и я выкинула этот разговор из головы.
26
СОФИЯ
Я взглянула на упаковку жевательных конфет с марихуаной, лежащую на кофейном столике передо мной. Анджело ушел несколько часов назад, поменявшись с Энцо, который находился на посту у входной двери. Близилась ночь, у меня начинало все болеть, и мне становилось скучно.
Доктор Амато дала мне жевательные конфеты, сказав, что они помогут облегчить боль, но я не была уверена, стоит ли их принимать.
Что, если бы у меня появилась какая-то странная реакция?
Я схватила телефон и набрала номер Милы. Она не ответила на мое сообщение, поэтому я не ожидала, что сейчас она ответит на звонок. Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда я услышала ее голос на другом конце.
— Мила, где ты была? Ты в порядке?
— Прости, — сказала она шепотом. — За мной пристально следят, поэтому я не смогла воспользоваться телефоном.
Я просто решила подзарядить его, прежде чем позвонить тебе.
Мое сердце сжалось от страха в ее голосе.
— Что происходит?
— Я не уверена, — сказала она. — Пахан большую часть времени отсутствовал, проводя засекреченные встречи. И он все еще заставляет меня посещать все эти обеды и светские мероприятия с женами Братвы. Такое ощущение, что он что-то замышляет
— Он всегда что-то замышляет, — моя челюсть была сжата, пальцы постукивали по кухонной стойке. — А мама?
— Прячется в своей комнате.
Не видела ее несколько дней.
— Ничего нового, — пробормотала я.
Думаю, это слишком — просить женщину, которая нас родила, проявлять хоть какой-то интерес к благополучию дочери.
— С тобой все в порядке? Пахан не… причинил тебе вреда, верно?
Прежде чем Мила ответила, повисла тишина.
— Нет, ничего такого. Почему ты спрашиваешь?
Черт, неужели я сболтнула слишком много? Я не хотела, чтобы Мила знала о жестоком обращении отца ко мне.
