Его любовь бесценна, особенно теперь, когда я полностью поняла, чего она ему стоила.
Мы спустились по ступенькам, и я вскрикнула от радости, когда увидела Сиенну с Нудлом с одной стороны от нее и моей инвалидной коляской с другой. Слезы наполнили мои глаза, когда Нудл начал исполнять счастливый танец. Все его тельце яростно извивалось, он скулил от волнения.
Ромео усадил меня в инвалидную коляску, и я протянула руки Нудлу.
— Привет, малыш. Я сильно скучала по тебе.
Он облизал меня, и я уткнулась лицом в его шерсть.
— Мне так жаль, что я ушла, — пробормотала тихим голосом, предназначенным только для него. — Ты в этом не виноват. Ты самый лучший мальчик.
Я отстранилась, и он снова облизал мое лицо. Я надеялась, что это означает, что меня простили. Нудл положил голову мне на колени, виляя хвостом, и я посмотрела на Сиенну. В ее глазах были слезы, когда она обняла меня.
— Блять, ты в порядке?
— Ага. — Я крепко обняла ее. — Я…
— Хочешь, чтобы я убила его? Потому что я это сделаю. Я принесла пистолет.
— Я тебя слышу, — сухо сказал Маттео.
Она отстранилась настолько, что кинула на брата грозный взгляд.
— Не убивай. По крайней мере, пока. — Я похлопала Сиенну по руке. Она все еще хмурилась. — Если ты убьешь его, я не смогу получить удовольствия, от того как он унижается. И… у моего ребенка не будет отца.
Ее челюсть отвисла, и она издала крик, подпрыгивая вверх и вниз.
— Ты беременна? О Боже!
Она обняла меня еще раз, а затем обняла своего брата, на мгновение забыв о своем гневе.
— Не могу в это поверить. Я стану тетей.
Слезы текли по ее лицу.
Ее волнение согрело мое сердце, но я также испытала вспышку дискомфорта — то знакомое чувство, которое говорило, что мне не следует слишком радоваться, не следует заглядывать в будущее, потому что оно принесет только разочарование.
— Еще очень рано, так что нет никакой реальной гарантии, что малыш…
Я замолчала, не желая произносить вслух эти слова.
— Этот ребенок будет абсолютно идеальным.
Ее голос был таким яростным, что я почти поверила ей.
Маттео схватил меня за плечо, опираясь на Энцо, ища поддержки, и поцеловал меня в макушку.
— Пойдем домой, tesoro.
Я улыбнулась и положила свою руку поверх его.
— Да. Домой.
76
МАТТЕО
— Мы не останемся в Лос-Анджелесе?
Я взглянул на Софию.
— Нет, мы проведем медовый месяц не в Лос-Анджелесе.
Она выглянула в окно самолета. Мы дозаправлялись в аэропорту Лос-Анджелеса перед следующим этапом путешествия.
