Я ненавидел неуверенность в ее голосе. Затем обхватил ее затылок.
— Нет, tesoro. Ты не должна ничего чувствовать по этому поводу. Когда я убил своего дядю, я почувствовал только облегчение. Я восхищался им, когда был моложе, даже видел в нем второго отца. Но в конце концов он для меня ничего не значил, и твой отец тоже.
Я погладил ее волосы и поцеловал в висок.
— Знай, что все, что я чувствую, — это гордость. Гордость за то, какая ты сильная и как ты умеешь защищать.
— Спасибо, miliy.
Услышав нежное прозвище, слетающее с ее языка, мое сердце заныло.
Когда пришло время снижения, мы переместились в переднюю часть самолета. Улыбка искривила губы Софии, когда я пристегнул ее ремень безопасности. Ей просто придется привыкнуть к тому, что я забочусь о ней.
Я играл с ее волосами, пока мы приближались к аэропорту, приземлившись, когда понял, что один вопрос остался без ответа.
— Ты видела, кто застрелил Доменико и других мужчин вместе с ним? — спросил я. — Должно быть, они потом сбежали.
Взрыв и все, что произошло после, стерли это из моей памяти, но меня не устраивало то, что я не знал, кто меня спас.
— Если уж на то пошло, как ты сбежала от Рустика?
София фыркнула.
— Ты серьезно?
— Что?
Она посмотрела на меня с раздражением на лице."
"— Может, Доменико был прав насчет отсутствия у тебя мозговых клеток.
Я нахмурил бровь, а она просто закатила глаза.
— Я убила троих охранников, которые вошли в мою камеру, чтобы… — она сглотнула, и мои руки сомкнулись вокруг ее.
Она только что сказала мне, что они мертвы, но меня снова охватило желание вернуться на склад и убить их.
— Они прикасались к тебе?
Мой голос был низким и опасным.
— Нет, я остановила их прежде, чем они… Ну, в общем, я забрала их оружие и стала искать выход, когда увидела Доменико. Я поняла, что он, должно быть, был предателем, и последовала за ним. После этого их было легко уничтожить.
Мой рот широко раскрылся.
Она закатила глаза, а затем похлопала меня по щеке.
— Не волнуйся. Я не поменяю своего мнения о тебе, даже несмотря на то, что ты стреляешь гораздо хуже, чем я.
Я покачал головой.
— Ты великолепна, tesoro.
Она снова устроилась у меня на груди.
— Я знаю.
75
СОФИЯ
Я почувствовала себя легче на миллион фунтов, когда Ромео вынес меня из самолета, а ворчливый Маттео следовал за нами с помощью Энцо.
Потребуется время, чтобы залечить боль, возникшую между нами, но я ощущаю надежду, что мы снова будем неразлучны.
Маттео любит меня.
Он любит меня.
