— Они мешают контрабанде наркотиков? — спросил Богдан невнятным голосом с сильным акцентом.
Его глаза были стеклянными, и я задавался вопросом, был ли он просто пьян или в этом тоже были замешаны наркотики.
— Нет, — ответил Ромео. — Наши торговые пути под контролем. Нас беспокоит торговля, которую албанцы пытаются провернуть в городе.
Рустик поднял брови.
— Торговля людьми?
Я склонил голову. Все знали об отвращении моего отца и моей неприязни к этому. До сих пор Рустик этим не занимался, и это была единственная причина, из-за которой я согласился на этот союз.
Я не был уверен, почему Рустик избегал этой деятельности — это определенно не было связано с его человечностью и порядочностью.
— Арбену нужно преподать урок, — сказал я.
— За очередной бой! — крикнул Рустик.
Официант подбежал и наполнил наши рюмки. Рустик поднял свою.
— За то, чтобы преподать урок.
Я склонил к нему голову и выпил. Водка жгла горло, стекая вниз.
Я, блять, ненавидел водку.
— Завтра утром мы осмотрим портовые склады, — сказал Рустик.
— И тогда мы сможем заняться проблемой в виде албанцев. А теперь хватит о делах, — он хлопнул руками по бедрам, внезапно повеселев.
— Ты доволен своей женой?
Моя челюсть сжалась настолько сильно, что я мог бы сломать зуб. Если этот ублюдок скажет что-нибудь плохое о Софии…
Богдан фыркнул и выпалил.
— Я говорил тебе, что это не будет проблемой, Пахан. Она хорошенькая, хоть и калека.
Красная дымка окутала мое зрение, в ушах отразилось бешеное сердцебиение.
Мне даже не нужно было смотреть на Рустика, чтобы понять, что он ничего не сделает, ничего не скажет, чтобы защитить свою дочь.
Богдан наклонился и понизил голос, хотя он все еще был достаточно громким, чтобы его могли услышать все в комнате.
— Думаю, пизда есть пизда. Не имеет значения, если у нее какие-то проблемы с ногами.
Пистолет оказался у меня в руке еще до того, как я понял, что тянусь за ним, мое тело действовало чисто инстинктивно. Я прицелился ему в коленную чашечку и нажал на спусковой крючок.
Его крик пронзил воздух, и кровь хлынула из его раны. Я посмотрел в глаза Софии через комнату. Ее брови приподнялись в удивление, губы слегка приоткрылись.
Рустик выругался, когда мужчина упал на пол. Все его охранники направили на меня оружие, а мои люди в свою очередь на них.
Я откинулся на спинку стула, как будто мне было все равно.
— Я прошу прощения, — я повернулся к Рустику, не обращая внимания на кричащего Богдана.
