Превратиться в доступную и жаждущую близости самку?
Алаев не ждет долго, и как только я открываю рот, устремляет туда свой возбужденный орган.
Как же он горяч!
Мне каким-то чудом удается расслабиться, и здоровенный стояк легко помещается у меня во рту. Губы плотно обхватывают твердую плоть, и я по инерции сжимаю их еще немного, усиливая нажим.
Гортанное рычание над моей головой говорит о том, что я делаю все верно. Зверюге нравится. Нравлюсь я, стоящая перед ним на коленях, покоряющаяся его дикой жажде, его грязным фантазиям и нескрываемой похоти.
Как он там сказал? Я его вещь? Собственность? Игрушка для постельных утех? Ведь только с ними поступают так. Унизительно, грязно и без всякой жалости.
Алаев на этот раз делает все медленно и осторожно. Контролирует свои движения и не переходит черту, которую сам для себя установил.
Уверена, он поступает так специально – сдерживается. Иначе мог бы просто разорвать меня своим немалым достоинством, которое у меня во рту все больше увеличивается в размерах.
Ризван бы мог быть грубее и жестче, биться в горло, толкаться до упора, но он этого не делает.
Наверно, мне было бы проще, отпусти он себя, оставь контроль. Я бы тогда смола вернуться в стадию ненависти к этому человеку, который насильно терзает мое тело. Да только нет ничего такого. Все слишком просто и легко, будто мы здесь по обоюдному согласию.
Я бы могла подумать, что Ризван опоил меня дурманящим зельем, лишающим рассудка, вот только не было такого. Даже к вину я не успела притронуться.
Пригубить хоть каплю.
– Блядь! Как же заводит твоя скромность! – слышу хриплую от возбуждения речь мужчины, который продолжает напористо и методично брать меня в рот, с каждым уверенным толчком, проталкиваясь все глубже. – Неужели, и правда ни разу не отсасывала?!
Вопрос риторический, да и возможности ответить у меня нет.
В какой-то момент мне становится нечем дышать. Как ни стараюсь. Толстый член перекрывает кислород, рождая внутри меня панику.
Я бью Ризвана по бедрам, ища спасения.
Хочу выбраться. Сделать вдох.
Мужчина быстро отступает, но не выходит из меня. Дает только немного втянуть носом воздух.
Это длится совсем недолго, после чего Алаев медленно и осторожно возвращает свой член обратно, настолько глубоко, насколько это возможно.
– Давай, детка, расслабься, глубже хочу тебя брать… Пора уже растрахать твой чудесный ротик как следует…
Внутри меня все это время тянется спор разума и чувств.
