Снимая ботинки и пальто, уговаривала себя, что исключительно потому, что бросать человека одного в подъезде — некрасиво. В конце концов он же меня когда-то не бросил в беде. Правда, потом сделал больно, но ведь это только моя головная боль, не его.
— Будешь чай? У меня есть печенье. Правда, магазинное, не надейся на кулинарные изыски.
— Не хочу. У тебя есть фужеры?
— Где-то были. Поищи вон там, в шкафу, я сейчас, — и в прямом смысле спряталась в ванной.
Включив сильный напор воды, прижала к горящим щекам тыльные стороны ладоней и лихорадочно уставилась в свое отражение.
Осознание, что он так критически близко сбивало дыхание с правильного ритма, мысли путались.
Ну вот зачем я позволила ему войти? Делать вид, что он мне совершенно безразличен было довольно сложно. Так же, как сложно забыть про обиду. Про его связь с Лизой, про брошенные неприятные слова, которыми он щедро раскидывался при каждом удобном моменте.
Слишком острые этот человек вызывал во мне эмоции и чтобы сохранять хладнокровие, приходилось буквально переступать через себя.
— У меня на тумбочке лежит записная книжка, там номер слесаря, поищи, — повысила голос, чтобы он услышал. — Думаю, он сможет аккуратно вскрыть замок. Правда, потом придется его заменить.
Я болтала, лишь бы не дать мыслям развиваться в ненужном направлении. Сейчас он дождется слесаря и уйдет. И тогда я смогу наконец выдохнуть.
Когда пришло время выбираться из укрытия, я вышла и сделала вид, что мне безразлично его присутствие в моей квартире.
Я была уверена, что справляюсь неплохо, что по лицу не читается, как сильно я взволнована.
— Ты не позвонил слесарю? — взглянула на нетронутую книжку.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не терял ключи, — спокойно ответил он. И ведь ни один мускул не дрогнул.
Он сидел на высоком стуле у барной стойки и крутил в руках наполненный стакан. Он не выглядел высокомерным или наглым в этот момент, скорее наоборот — был непривычно нормальным, что заставило разволноваться еще сильнее.
— Если ты не терял ключи, то зачем ждал меня на лестничной клетке?
— Может, я просто соскучился.
— Ой, брось! Соскучился, — усмехнувшись, я отвернулась, наполняя чайник водой из-под крана. — С момента, как мы вернулись из Артемьевска, ты не посетил ни одной моей лекции.
— Ну ты же сама послала меня."
"— Да. И слова назад, насколько я помню, не забирала. Так что ты делаешь здесь? — снова обернулась на него, в миллионный раз поражаясь, насколько он хорош собой.
