И вообще лучшего выпускника этого года. В черной мантии и конфедератке он выглядел потрясающе. Высокий, статный, невероятно красивый.
— Сбегаю в буфет, перекушу что-нибудь, сами тут справитесь, — Ира пихнула мне моток тонкого скотча и спешно ретировалась из зала.
Свят подошел со спины и обвил мою талию руками.
— В этом платье ты звезда данного скучного мероприятия. Знаешь это?
— Подозревала. Но никогда не прочь лишний раз убедиться. Кстати — руки!
— А что с руками? Я их помыл.
— Я имела в виду убрать, нас могут увидеть.
Он повернул меня к себе лицом и закатил глаза.
— Кажется, в нашем городе каждая собака знает, что мы вместе. А кто-то даже однажды сам видел тако-ое…
Я улыбнулась, ведь воспоминания о тех снимках уже давно не ассоциируются у меня с чем-то ужасным. Ира была права — через неделю тогда об этом забыли абсолютно все, переключившись на новые сплетни. И тема наших отношений со Святом, которые мы прекратили скрывать, тоже быстро всем надоела.
Даже Олесе, которая неожиданно закрутила… с Соболевым, и им стало не до нас.
А мы… мы вместе уже почти девять месяцев, просто с ума сойти!
О том, что наши отношения и вообще его свобода когда-то были под большой угрозой я старалась не вспоминать…
Когда мне позвонил бывший и сказал, что Свят подкараулил его в дома и без лишних слов начистил фейс за то, что когда-то он распускал на меня руки, я сразу поняла, что хорошим это не знакончится. Избиение уважаемого человека, безоружного, без весомых на то оснований…
Ну кто бы взял в расчет такую мелочь, что когда-то этот «уважаемый» человек поколачивал жену? Уже, кстати, бывшую, которая никогда ни про какие побои не заикалась.
Без доказательств, без мотивов — просто взял и избил!
— Зачем, Свят? Скажи — зачем?! — кричала я в телефонную трубку, когда ему дали несколько минут позвонить кому-то из родных. — Тебя же теперь посадить за такое могут!
— Он тебя бил. Ему еще мало досталось — разняли! Как только выпустят, добавлю еще.
Кажется, до него не дошло. Боже, ну и слюнтяй — сразу вызвал полицию.
Он был невозмутим и на самом деле считал, что поступил верно.
— Никто и никогда не поднимет на тебя руку, слышишь? Я не жалею! И сделал бы это раньше, если бы знал.
В глубине души, по-женски, мне было приятно, что он не остался в стороне и даже была рада, что бывшему досталось, но все равно была в ужасе от того, что произошло.
