– День, такой – мокрый. – Усмехнулась я, усаживаясь и закрывая поскорее дверцу. – Зато взбодрилась, а то спала на ходу. Мы долго ехали до академии застряв в пробке и дождь всё усиливался.
– Вот уж непогода разыгралась! – Сетовал водитель. – Кажется, опоздаешь… – Виновато произнёс он.
– Сегодня, я не спешу. – Честно ответила я. – Да и скорее всего не одна приду позже.
– Обычно ты готова была раньше приходить на занятия. Что-то случилось или обидел кто? – Антон всегда покровительственно ко мне относился.
– Нет, конечно нет. Да и кому в голову придёт задирать меня, зная, кто мой отец? – Развеяла я его опасения. – Настроение какое-то нерабочее и вдохновения нет, а когда вдохновения нет, ничего путного не получится – напрасная трата времени.
– Может, тогда обратно домой отвезти? – Добродушно предложил мужчина.
– И что я там буду делать? Слоняться по пустому дому? Так хоть с подругами пообщаюсь. – Ответила я.
– Всё же, что бы Матвей Евгеньевич не говорил, а есть в тебе отцовские качества, просто он их не замечает или больше внимания обращает на другие.
– Заметил Антон.
– Наверное, так даже лучше. Если бы он заметил во мне потенциал достаточный, чтобы возглавить когда-нибудь в будущем его компанию, мне было бы не отвертеться, а так я принадлежу сама себе.
– Думаю, он просто уважает твой выбор, хоть и не принимает его. – Ответил Антон, а я мыслями вернулась к вчерашнему разговору с отцом. Он так резко судил об Игнате, совершенно не щадя ни моих возможных чувств, ни самого парня, ведь папа как любой человек мог ошибаться.
Признавать свои ошибки гораздо неприятнее, чем совершать их. Но и я не была честна. Я не сказала, что эти чувства уже пустили корни в моём сердце, прорастая всё глубже. Не сказала потому что утаила или потому что и сама не хотела признаваться себе, что какой-то малознакомый человек сумел за пару встреч заинтересовать меня? И при этом не было ничего такого из-за чего, собственно, мне стоило бы им заинтересоваться. Наша встреча была словно предрешена, и я ощущала, что ступила на тропу, с которой нет возврата.
Мы можем пытаться изменить предрешённое, но удастся ли нам это, одному богу известно.
Выбравшись из пробки, машина поехала быстрее и вскоре я уже заходила в двери академии. Опоздала. Ну и ладно. Постучав в дверь и услышав разрешение войти, я извинилась и заняла своё место. Здесь не принято было ругать, ведь в плохом настроении на художника не снизойдёт вдохновение.
