Так это мне и надо было! Я закричала громче, вырывалась активнее, но он закрыл мне рот ладонью и прижал сильнее. Перевес сил явно был не на моей стороне. С досадой и обидой я осознала, что ничего не смогу сделать. Вообще! Какие бы силы я ни применяла, их не хватит. А магия у меня целительская, а способность вызывать ветерок сильно не поможет. От расстройства на глазах выступили слёзы. Я затихла, надеясь, что он скажет, что ему нужно и я, возможно, смогу как-то выкрутиться. Если не убил сразу, то значит, информация?
— Молодец, — издевательски проговорил он.
— А теперь расскажи, кто ты для Акорна? И не ври — я почувствую.
Теперь я уверена, что это тот самый мужчина, с которым Акорн говорил на башне. Пока думала, как ему ответить, дверь распахнулась и в комнату буквально влетел разъярённый командор. Впервые я была рада видеть его в таком состоянии.
Он кинулся к нам замахиваясь. Но “ворон” отреагировал быстро: отступил, отпустив меня, увернулся. Он не ждал удара, как Тобольд, но и в драку вступать, видимо, не хотел.
Впрыгнул на подоконник, а потом выпрыгнул в окно. Командор — за ним.
Со всё ещё бешено колотящимся сердцем я подошла к окну. Орлан гнал ворона прочь, то и дело догоняя его и атакуя когтями и клювом. Они летели всё дальше, и вскоре мне стало почти не разглядеть их в ночном небе.
Я закрыла ставни, пообещала себе, что ни за что просто так их больше не открою, и села на кровать. Успокоиться после всего было сложно, да ещё в голове роилось столько вопросов, что я понимала, что не усну.
В чуть приоткрытой двери, про которую я забыла, появилась тёмная фигура. Я вздрогнула. Фигура шагнула вперёд, и по движениям и силуэту я узнала Акорна.
— Что он тебе сделал? — глухо спросил он, остановившись напротив меня.
— Ничего, — выдавила я. — Не успел. Хотел вызнать, кто я такая.
Странно, только что я была спокойна, но как только сказала о вороне вслух, нахлынуло осознание случившегося и страх. Я сжалась, вновь вспоминая неприятные ощущения от того, как он прижимал меня к стенке.
Акорн сел рядом и сгрёб меня в объятия, окутав теплом и еле различимым запахом полыни. Он молчал, словно понимая, что мне нужно время прийти в себя. Когда я немного расслабилась, он заговорил:
— Значит, мне нужно держать тебя ещё ближе, чтобы это не повторилось.
Я не была уверена, что нужно. Тело само по себе напряглось, я сжала кулаки. Акорн чуть отстранился, осматривая меня, но не убрал рук. В темноте я не понимала, какое у него сейчас выражение лица.
