– Черт, а жалко, что эта фигня не свалилась с твоей головы… Ты что, его в череп гвоздями вбила?
Я сидела на полу на коленях, пыталась вытереть тыльной стороной ладони лицо, в которое брызнули каким-то алкогольным напитком. Это сделала Кристина, не было и капли сомнения.
Глаза Элиаса впивались меня с другой стороны комнаты. Он улыбался. Вот так просто. Улыбался, будто смотрел какое-то веселое телешоу, будто наблюдал за зверем в цирке. Улыбался, словно это была услада для черных, как и его душа, глаз.
Это был уже не тот Элиас, которого я встретила в автобусе.
Не тот Элиас, который увлеченно читал «Над пропастью во ржи», листая страницы одну за другой и совсем не замечая мира вокруг.
Мне будто разбили сердце.
Я поднялась. А сердце так и осталось лежать там, в окружении собственных осколков.
Глава 11
Как же глупо продолжать на что-то надеяться, когда жизнь в лицо тебе кричит, что ты обречена.
Руби хотела проводить меня. Но где она была, когда в меня плеснули алкоголем и чуть не сорвали с меня хиджаб?
– Ламия, как все ужасно вышло, пожалуйста, давай я…
– Отвали.
– Мой голос прозвучал как бомба замедленного действия. Как хищник, готовящийся напасть на свою жертву. Как острие заточенного ножа. – Отвали от меня.
Она замерла, наблюдая за тем, как я шла дальше, расталкивая всех на своем пути. Я скрипела зубами от злости, а в горле образовывался ком.
Я их всех ненавижу.
Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Я ничего не видела на своем пути. Одно мутное, переходящее в разноцветные цвета пятно. Я подозревала, что это, должно быть, слезы, но дождь, который вдруг полил, их попросту смывал, едва они скатывались на щеки.
Я шла под ливнем к остановке. На меня то и дело оборачивались удивленные моим видом прохожие, скрывавшие свои фигуры под зонтами. Я успешно игнорировала их взгляды.
Мне ничего не хотелось.
Автобус остановился, раскрылись двери. Я бросила монеты, приобрела билет, села на сиденье и просидела так всю поездку, прижавшись щекой к холодному запотевшему стеклу, за которым капал дождь.
