Он будто испарился вместе со своими друзьями. Или я просто была настолько напугана появлением строгой директрисы, что и не заметила, как он ушел.
В одном я была точно уверена – теперь у него сложилось совершенно иное мнение обо мне. Я так решила после случившегося, когда собственными глазами увидела его удивленную физиономию.
– Где ты научилась так делать? – раздался пораженный голос Руби рядом со мной.
Она возникла из ниоткуда.
– Это было невероятно круто, – подхватил ее восторг Рэй, появившийся следом.
Я шла по коридору, окружающие обменивались взглядами, пялились на меня, что-то друг другу говорили, а я пыталась на все это смотреть с положительной стороны.
– С детства ходила в скейтпарки, – ответила я. – Вот и все.
Развязывая концы хиджаба, я спускалась на первый этаж после длинного урока, на котором наш учитель, мистер Родригес, два часа распинался по поводу квантовой физики. Вернее было бы сказать, он весьма неохотно, постоянно отвлекаясь на лежащий на столе журнал, частично прикрытый листами бумаги, рассказывал нам тему занятия.
По классу то и дело пролетали смешки и перешептывания о том, что наш драгоценный физик держит у себя на рабочем столе экземпляр «Пентхауса»[19]. Понятия не имею, почему эта информация заставляла их хихикать, и понятия не имею, что это за журнал такой.
– Серьезно? – продолжала Руби, выходя вместе со мной на улицу. На ее плечо был закинут розовенький рюкзачок, а сама она нарядилась в нежно-желтое платье до колен.
Рэй, одетый в черный свитер, рядом с ней казался мрачнее тучи. – Это все?
– Однажды я поехала к бабушке и дедушке на ферму в Айове. Помогала с хозяйством, и они платили мне за это деньгами. Совсем немного, но за год я сумела накопить на скейт.
– И сколько тебе было лет? – вдруг спросил Рэй, будто мой возраст действительно имел какое-то значение.
– Десять, – ответила я и сразу продолжила: – Я купила себе скейтборд и каждый день ходила с ним в скейтпарки. Сначала просто наблюдала за другими, но постепенно начала пытаться что-то делать сама.
Тысячу раз раздирала колени. У меня много шрамов осталось с тех времен.
– И тем не менее, ты любишь скейтбординг всем сердцем, – заключила Руби. Я посмотрела на нее с недопониманием, и она махнула головой, сказав: – Ты так улыбалась, пока все это рассказывала!
Улыбалась я, кстати, редко. Только в крайне приятные моменты своей жизни, каких было не то чтобы мало, но и немного, это точно.
