Я смотрела в его сторону после каждой съеденной вилки, и сердце так неприятно сжималось от осознания того, что кто-то может ему навредить. Легче выколоть себе глаза, чем увидеть что-то подобное.
– Меня пригласили на день рождения, – сказала я неожиданно даже для самой себя.
Родители тут же отложили свои столовые приборы и взглянули на меня с легким удивлением, приправленным радостью.
– Интересно, – протянул папа и посмотрел маму. – Что думаешь, Адиля?
– Это здорово, – ответила она и улыбнулась вполне искренне.
– Значит, ты все же обзавелась хорошими друзьями?
– Да, – соврала я, совсем не желая объясняться."
"Кани воскликнул что-то наподобие: «Так держать!», но я уже не слышала ни того, что он сказал следом, ни того, что последовало от родителей. Голоса в моей голове смешались в один противный гул.
– Что собираешься надеть? – спросила мама, и ее голосу удалось привести меня в чувство.
– То, что мы купили в последний раз. Наверное.
– Надень платок поярче, – посоветовала мама.
Мои губы сами вдруг сложились в ухмылку, а из горла вырвался смешок.
– Думаешь, если надену платок поярче, они начнут относиться ко мне по-другому?
Наверное, в моем голосе была слышна жалость к самой себе, потому что мама посмотрела на меня с глубоким сочувствием, будто ей самой никогда не доводилось быть жертвой ненавистников.
На самом деле моя мама невероятно сильная женщина. Я не иду с ней ни в какое сравнение. Ей никогда не приходилось повышать голос, использовать в своей речи оскорбления или что-то подобное, но она с легкостью могла поставить любого расиста или националиста на место.
Я восхищалась ею всю жизнь и хотела научиться уметь то, что умеет она. Но, думаю, тут дело в характерах: я совсем другая, на нее абсолютно не похожа.
– Если не хочешь, не иди, – присоединился к беседе папа. – Тебе необязательно было соглашаться. Если ты сделала это лишь из вежливости…
– Нет, я хочу пойти. – Я произнесла это слишком громко и резко, будто бы совсем рядом, где-нибудь за дверью стояли Кристина с Честером и подслушивали наш разговор.
Словно могли услышать, как голос выдает нежелание идти на этот день рождения, и теперь они направят свое внимание на Кани. – Я пойду. Я просто устала, простите.
Воткнув вилку в зеленую фасоль, я отложила ее в сторону: аппетит пропал. У меня засосало под ложечкой. Я встала, взяв тарелку, чтобы отнести ее к раковине, но, прежде чем сделала шаг, меня остановила мама.
