– Почему я тебе нравлюсь? – Этого вопроса не ожидала даже я сама, поэтому тут же загорелась желанием вернуть время вспять и не произносить этих слов. Он усмехнулся, а потом сказал:
– Не знаю. Думаю, никто не может ответить, почему он влюблен. Это чувство не ко всем возникает и всегда так не вовремя. Я вот только недавно думал, что ты меня бесишь, а вчера, блин, признался в том, о чем следовало бы молчать хотя бы из уважения к тебе и твоей религии. Я полный кретин, я знаю.
Он выглядел так, будто винит себя за искренность, тогда как это качество как ничто другое украшает человека в моих глазах.
Я могла бы в ответ сказать, что и он мне нравится, но испугалась этих слов. Не позволила этому случиться.
Зачем? Почему?
Ведь это все не для меня. И нет у нас никакого будущего.
Я – мусульманка.
Он – из другого мира.
Я даже не знаю, верует ли он в Бога вообще. И боюсь узнать.
Впервые в жизни мне до дрожи страшно за собственные чувства и сердце.
– Можешь ничего не говорить, восточная красавица, – решил успокоить меня Элиас.
– Лучше расскажи о своей религии.
Такой просьбы я точно не ожидала.
– И что же тебе рассказать? – спросила я и поймала себя на мысли, что уже особо и не волнуюсь того, что в комнату все еще могут нагрянуть родители.
– Почему вы носите платок? В этом есть какой-то смысл или вы носите его, чтобы показать свою принадлежность исламу?
– Хиджаб – это не только про платок. Это общая одежда, которая скрывает всю красоту женщины. Те места, которые привлекательны для мужчин.
– Во избежание всяких извращенцев, любящих подглядывать под юбки или пялиться на грудь или задницу?
– И для этого тоже.
– Но почему так делают только девушки? Почему не заставить мужчин не глазеть?
Я будто ждала этого вопроса, поэтому смогла с уверенностью ответить:
– «Скажи верующим мужчинам, чтобы они опускали свои взоры». Это отрывок из Корана. Как видишь, безнаказанно пялиться у мужчин не получится. Каждый взгляд на любую женщину, даже если он не подразумевает восторг или… похоть, греховен.
Элиас улыбнулся, как будто я что-то веселое сказала, потом наклонился, слишком пронзительно глядя мне в глаза.
Я снова почувствовала желание спрятаться под кровать.
– Я тогда, наверное, самый большой грешник на всей планете, потому что не смотреть на тебя просто невозможно, – произнес он после недолгой паузы. – Особенно в эти глаза.
Мне захотелось попросить его заткнуться, и вместе с тем я была готова улыбаться нескончаемое количество раз, снова и снова слушая его слова.
