На фото ее нежные черты были запечатлены в профиль, и ветер играл ее волосами, которые ложились ей на плечи в художественном беспорядке…
Фото, на котором Лорен предает его.
На щеке Ника судорожно дернулся мускул. Он проглотил стоящий в горле ком. Жаль, что фотография не цветная, решил он. Черно-белое фото не в силах передать сияющий оттенок ее кожи, золотистые переливы густых волос и живой блеск бирюзовых глаз!
Он закрыл лицо руками.
Безмолвные охранники вывели Лорен в отделанный мрамором вестибюль, в котором было полно припозднившихся сотрудников, спешивших разъехаться по домам.
В окружении толпы Лорен была избавлена от унизительных взглядов любопытных зевак. Все торопились домой, все были заняты мыслями о личном. Впрочем, какое ей дело, если кто-то станет свидетелем ее позора? Все стало ей безразлично.
На улице уже стемнело, пошел дождь. Но Лорен не чувствовала ледяные уколы дождевых капель, заползающих под невесомую шелковую блузку. Она рассеянно смотрела по сторонам, ожидая увидеть полицейскую машину, но ее не было.
Охранники – тот, что был слева, и тот, что сзади, – повернулись и пошли назад в здание. Охранник справа тоже хотел было идти, однако, поколебавшись, спросил с некоторой долей сочувствия:
– Мисс, у вас есть пальто?
Лорен обернула к нему взгляд страдающих глаз.
– Да, – рассеянно ответила она. Конечно, у нее было пальто – оно находилось вместе с сумочкой в кабинете Джима.
Охранник неуверенно огляделся, будто ожидал, что сейчас подъедет машина и заберет Лорен.
– Я принесу вам пальто, – сказал он и пошел в здание вслед за товарищами.
Лорен стояла на тротуаре. Волосы намокли под дождем и облепили голову, как бесчисленные ледяные иглы. Похоже, ее все-таки не повезут в тюрьму. Лорен не знала, куда ей идти, как она доберется домой без денег и ключей. Она повернулась и бездумно побрела по Джефферсон-авеню, когда из здания быстро вышла знакомая фигура и направилась в ее сторону. На миг в ней вспыхнула надежда.
– Джим! – закричала Лорен, вне себя от радости, когда Джим в сопровождении Эрики собирался пройти мимо.
Похоже, он ее не заметил.
Джим резко обернулся, и желудок Лорен болезненно сжался, когда он скользнул по ней уничтожающим взглядом, исполненным горечи и презрения.
– Мне нечего вам сказать, – отрезал он.
Ее надежда умерла, и наступило блаженное оцепенение, когда Лорен враз лишилась способности думать и чувствовать. Она развернулась на каблуках, сунула руки в карманы твидовой юбки и пошла по улице.
