– Поразительное сходство! – Лорен не хотела делать отношения с Ником достоянием гласности прежде, чем настанет подходящий момент. И уж тем более ей не хотелось, чтобы коллеги начали относиться к ней по-особому…
– Хотите сказать, что это не вы? – разочарованно протянула одна из женщин. Никто не заметил, как в офисе внезапно наступила тишина. Сотрудницы прекращали болтать, пишущие машинки замолкали…
– Доброе утро, дамы, – раздался за спиной у Лорен баритон Ника. Шесть изумленных женщин подняли головы, с завороженным благоговением глядя, как Ник наклоняется над Лорен сзади, опираясь руками о стол и едва не обнимая девушку.
"
"– Привет, – сказал он, приблизив губы к ее уху. Лорен даже испугалась, что он поцелует ее у всех на глазах. Потом увидел разложенную на столе газету. – Ты здесь очень красивая, но кто этот урод, с которым ты танцуешь?
Не дожидаясь ответа, Ник ласково потрепал Лорен по макушке и направился в кабинет Джима, плотно закрыв за собой дверь.
От смущения Лорен захотелось провалиться под землю.
Сьюзен Брукс приподняла брови.
– Какое поразительное сходство! – ехидно заметила она.
Через несколько минут Ник вышел из кабинета Джима и попросил Лорен подняться к нему. Когда за ними закрылась дверь его кабинета, он схватил ее в объятия и поцеловал в губы долгим, счастливым поцелуем.
– Я очень скучал, – прошептал он, но вздохнул и отпустил ее, сцепив пальцы рук у нее за спиной. – Однако вскоре буду скучать еще сильнее. Через час мне придется лететь в Казано. Росси не смог со мной связаться, поэтому позвонил в Нью-Йорк Хорэсу Морану.
Похоже, какие-то американцы шныряют вокруг деревни и что-то вынюхивают. Моя служба безопасности проводит проверку. Росси тем временем скрывается, а телефона там нет.
Я возьму с собой Джима. Отец Эрики запаниковал и отправил Эрику в Казано, чтобы она попыталась успокоить Росси. Эрика немного говорит по-итальянски. А я вернусь в среду или, в крайнем случае, в четверг.
Ник нахмурился.
– Я так и не объяснил тебе про Эрику…
– Мэри мне объяснила, – поспешно сказала Лорен.
Она старалась казаться веселой, хотя на душе скребли кошки – ведь Ник должен уехать! Мало того, что она будет страшно по нему скучать; ей придется также выдержать еще три или даже четыре дня прежде, чем она признается ему насчет Филиппа. Конечно, не говорить же сейчас, когда он собирается в дорогу! Иначе все это время Ник будет кипеть от злости и переживать ее обман, а ее не будет рядом, чтобы его приласкать и успокоить.
