По взаимному уговору никто не должен был отвечать на телефонные звонки – разве что в случае исключительной срочности. Ник сел за стол и бросил отрывисто:
– Прошу прощения. Моя секретарша ошибочно преувеличила важность одного дела и решила позвонить."
"Ник пытался сосредоточиться на обсуждаемых деловых вопросах, выбросив из головы все прочее. Но перед его мысленным взором вставали картины, одна за другой. Вот Лорен смеется, ее голова запрокинута к солнцу, а ветерок играет ее волосами, пока они плывут на лодке по озеру Мичиган…
Посреди жаркой дискуссии о маркетинговых правах ему вспомнилось, как он взглянул тогда в ее прекрасное лицо:
«Что со мной будет, если туфелька подойдет? – Я превращу вас в симпатичного лягушонка».
Не в лягушонка… Лорен превратила его в одержимого маньяка! Две недели кряду он сходил с ума от ревности. Каждый раз, когда у нее звонил телефон, он прислушивался – что за любовник ей названивает? Стоило кому-нибудь из мужчин в офисе взглянуть в ее сторону, как у него возникало желание выбить бедняге зубы…
Завтра девушка уедет.
И в понедельник он ее уже не увидит. Так лучше для них обоих. Так лучше для его корпорации, пропади она пропадом. До чего дошло – сотрудники прятались по углам при его приближении!
В семь вечера совещание было окончено, и после ужина Ник, извинившись, удалился в свой роскошный гостиничный номер. Проходя центральным коридором фешенебельного отеля, Ник заметил витрину ювелирного магазина. Его взгляд привлекла подвеска – великолепный рубин в окружении сверкающих бриллиантов.
Ник взглянул и на серьги, составляющие комплект. Может быть, если он подарит Лорен подвеску… Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который стоит подле Мэри, держа в ладошке эмалевую коробочку для пилюль.
Он отвернулся и пошел прочь. Подкуп, ожесточенно напомнил он самому себе, является худшей разновидностью выпрашивания. Он не станет умолять Лорен изменить решение. Он давно ни у кого ничего не просит.
Ник провисел часа полтора на телефоне в своем номере, отвечая на звонки и улаживая проблемы, которые возникли за время его отсутствия.
Когда он, наконец, повесил трубку, было почти одиннадцать. Подойдя к окну, Ник стал смотреть на мерцающий ночными огнями Чикаго.
Лорен уезжает! Джим сказал, что девушка измучена. Что, если она заболела? Что, если она беременна? Черт, что, если это действительно так? А он даже не может быть уверен, что это его ребенок.
Он мог – еще совсем недавно. Тогда он был единственным мужчиной в ее жизни.
