Русоволосая и зеленоглазая, со светлыми бровями и россыпью бледных веснушек на носу. Вероника Бородина. Сама она предпочитала называться Никой, хотя мама периодически настаивала на Вере. Но с такой непримечательной внешностью, да еще и Вера… В общем, Ника сопротивлялась, мама не отступала, конфликт длился годами, зашел в тупик и давно удручал обе стороны.
Магнитола выдала очередной бит. Хочешь не хочешь, а придется слушать. Разговор – тоже.
– Кстати, заметили, что все эти похищения начались после открытия клуба? – проорал Коваленко, готично взъерошенный, бледный, с подведенными черным глазами.
Напрочь не въехал в стиль вечеринки.
– Скажи еще, что сам Нелидов их и крадет.
– Зачем сам? Павлуша у нас теперь Директор Клуба. Служба безопасности, все дела. Прид-дурок.
– Зато с папашей повезло!
Свернули на Высоковский проезд. Узкая петляющая дорога через промзону. Пешком бы Ника здесь не пошла, хоть так и гораздо быстрее, чем делать крюк через половину района на автобусе. За внушительными заборами автосервисов и гаражных кооперативов ютилось старое кладбище.
Сразу за его оградой, едва заметная с проезда, таращилась пустыми глазницами давно и основательно разрушенная часовня. Излюбленное место фотосессий местных готов и сталкеров. А Ника не относила себя ни к тем, ни к другим.
Не доехав до кладбища десятка метров, машина остановилась.
– Ну че, девчонки… к вам или к нам?
В наступившей тишине стало слышно, как судорожно вздохнула Ксюша.
– Э-э, в смысле? – тоненьким голосом отозвалась она и засмеялась чужим, незнакомым смехом.
– Блин, Лисницкая, а не поздняк целку строить? – страдальчески произнес готичный Коваленко. – Типа, я вас на халяву подписался катать? Короче, так. Едем к Лехе, у него хата свободна. Леха, у тебя ведь хата свободна?
– Угу, – засопел «Леха», – только в пять утра все равно всех выгоню.
– Да я, я же… Мы так не… – промямлила Ксюша и коротко вскрикнула, когда сидящий рядом парень с редкой бородкой на румяном лице полез ей под куртку. Ника, которая сидела у двери, несколько раз подергала за ручку.
Безрезультатно.
– Открой, – произнесла она негромко. Но все услышали. Коваленко попытался сказать что-то еще, даже повернулся к ней, и тогда Ника повторила, глядя прямо в его равнодушные, невнятного цвета глаза: – Открой. Мы никуда не едем."
"Некоторое время они молча друг друга разглядывали. Словно видели впервые. В некотором смысле, так оно и было. Ника старалась выглядеть спокойной. Хотя внутри плескалась паника.
Щелчок.
