Река есть и здесь – такая же широкая, с черной холодной водой. На другом берегу, должно быть, та самая заречная часть, которую ему доверили курировать. Отсюда не разглядеть… Домишки какие-то. Это сейчас на лицевой стороне высотки, а раньше, скорее всего, были деревни. Вот они-то и ушли на изнанку…
Изнаночная ночь наступает быстрее. Плавно, но стремительно: р-раз, и блеклое небо набухает чернилами. Даже не заметил, когда стемнело. Неважно.
Кажется, уже хорошо. Здесь не увидят, даже если захотят. Спокойно. Без спешки.
Сосредоточиться. Закрыть глаза.
Ника. Ника… Если ты здесь…
Игни стоял, в малейших подробностях воссоздавая в памяти ее лицо. Словно Ника уже была рядом. Зеленые глаза, едва заметные веснушки на носу. Забавные, детские. Нижняя губа полнее верхней, и из-за этого кажется, что у нее всегда немного капризный вид. Светлые волосы почти до плеч. Запах шампуня, клубники и еще чего-то незнакомого, чем хочется дышать, пока не запомнишь накрепко.
Боль – это когда я тебя не вижу.
Готов? Шаг…
И ничего не произошло.
Он так и остался на пустынном берегу реки. Как и прежде, один. Ночь. Ни звука.
Значит, все-таки не она. Тот живой – это не Ника.
Она по-прежнему в городе. Она в безопасности. Тогда почему так…
Развернулся и со всей силы ударил кулаком по ни в чем не повинному стволу березы. Еще раз. И еще. Затем уткнулся лбом в шершавую кору и замер, словно надеялся стать частью дерева. Втиснуться, врасти в ствол и остаться так навсегда."
"– Радуйся, идиот, – произнес он вслух в надежде, что это поможет, но от звука собственного дрожащего голоса стало только хуже.
– Радуйся, черт тебя побери…
Сверху плавно опускались крупные хлопья снега.
Чердак дома на улице Тургенева
Она была молодой – и в то же время в возрасте. Кожа ладоней гладкая, но на ощупь сухая и тонкая, точно пергаментная бумага. Арсеника отметила это, когда женщина взяла обе ее руки в свои и слегка сжала. Длинные распущенные волосы, платье с рюшами. Она кого-то напоминала – взглядом. Смотрела спокойно и чуточку насмешливо.
Мягко, словно и так все знала. Но задавала вопросы.
– Всего одна? Почему? – Это про Викторию. Та стояла чуть поодаль. Сцепила пальцы в замок, спрятала лицо за волосами. Ждала.
– Я не успела, – сказала Арсеника. – Моя первая душа слишком долго от меня скрывалась. Пряталась за чужим именем. А когда я наконец нашла ее, она взяла и…
– М-м. Что ж, это неизбежно, когда пытаешься обмануть судьбу и живешь в неоплаченный долг. Не вини себя.
