– Это бессмысленно! – А еще тщетно, попусту, лишне, вхолостую, псу под хвост. – Вы живых давно видели? Прикиньте, они все еще пользуются дверьми!
Идель помалкивала, а на лице Эша, как в книге, читалась полная неспособность вести конструктивный диалог в политкорректных выражениях.
Тридцать три емкости для хранения зерна. Решили разделиться. Идель осталась с Игни.
Они стояли на дне глубокого колодца. Метров пять в диаметре – несмотря на темень, все просматривалось от стены до стены. Никого. Быстро в этом убедившись, Игни хотел сразу же перейти в следующий, но Идель остановила:
– Не спеши.
Можно с тобой поговорить?
О’кей. Он остался в центре круга. Сунул руки в карманы и ждал продолжения.
– Послушай, там, в Ляхово, когда я за тобой наблюдала… – Она подошла вплотную. Почти прижалась, смотрела снизу вверх своими лисьими глазищами. И делала вид, что с трудом подбирает слова. – Ты был очень и очень… Хм. Такой рисковый. Нервный… – В пустом пространстве зернохранилища каждое ее слово разносилось эхом. – Я уже забыла, каково это – когда кто-то проявляет эмоции… Что, крови боишься? Как девчонка?
Ясно.
Кто о чем.
Еще недавно все как один отказывали ему в человеческих чувствах. Зато теперь приписывают то, чего нет и в помине.
– Ландер, Хаос тебя раздери! Эти шесть тысяч Есми до сих пор не дают мне покоя. Я не понимаю, как такое возможно. Скажи, ты и в остальном такой… выдающийся?
Игни молчал, а она шептала куда-то ему в шею, дышала жарко. Уже от этого в голове заклинивало.
– И знаешь еще что… – Ее губы возле мочки уха.
Окончательная разгерметизация. – Я хочу кричать под тобой.
Запрещенный прием. Игни из последних сил сохранял невозмутимость, надеясь, что Идель не заметит того, что с ним творится.
Мгновенная реакция тела заставила стиснуть зубы. Нестерпимо захотелось расстегнуть молнию джинсов.
Он мог бы узнать ее прямо сейчас.
Узнать, познать, вызнать ее до дна.
– Перестань, – сказал он неожиданно осипшим голосом. С тем же успехом мог процитировать Шопенгауэра. Интонация была красноречивей слов.
– Что, сильно гордый? Думаешь, недостойна тебя? Недостойна, да?
Она требовала от него слишком много объяснений. Чертовски не хотелось даже начинать. Мелькнула позорная мысль просто сбежать Полупутем. При других она хотя бы постесняется выяснять отношения, а потом… Потом – это еще не теперь.
– Ты просто еще не понял. – Идель сменила тактику. Сама взялась объяснять. – Мы все здесь надолго. Нам нужно держаться вместе, просто для того, чтобы не свихнуться.
