Кто побежит? – и добавила уже за себя: – Давай вместе.
Вместе. Давай вместе.
Она села на землю, вытягивая ноги, и снова замерла. Все еще сжимала в руке бесполезный телефон. Уперлась затылком в стену, закрыла глаза. Поспать бы…
Но сон не шел.
Игни не сказал ей про Ксюшу. Не позвал туда, к ней. Не приехал сам. Словно ее все это не касалось.
Игни. Нужен.
Несмотря ни на что…
В ее беспокойном, не приносящем отдыха забытьи Ксюша снова и снова падала.
Ника встала, потерла глаза, обняла себя руками. Попыталась пройтись, но ноги подкашивались.
Слабость не отпускала. Шатаясь, она кое-как добралась до противоположной стены, так же медленно вернулась обратно. Висок начинала буравить робкая пока что боль. Только бы не разыгралась…
Из-под потолка в самом дальнем углу подмигивал зеленый огонек камеры видеонаблюдения.
Отлично.
Зверски хотелось пить. Как и удовлетворить естественные потребности. И если с жаждой еще удавалось смириться, то мочевой пузырь напоминал о себе все настойчивей.
Ника подошла к двери и пнула ее ногой.
Ни звука.
Потопталась на месте, раздумывая, как привлечь к себе внимание.
Но этого не потребовалось. Виктор появился сам. Встал в дверном проеме, скрестив руки на груди.
– Надумала?
Его внешнее сходство с молодым священником начало казаться каким-то зловещим. Запах дыма и ладана. Как на похоронах.
– Отведите меня в туалет.
– Звонить будешь?
– Нет.
Снова ушел. Никино «Это нечестно!» отскочило от гладкой поверхности металлического листа.
Виктор вернулся, когда она уже почти готова была смириться с обстоятельствами и наплевать на всех возможных наблюдателей.
С металлическим стуком поставил у входа эмалированное ведро. Но для Ники и оно показалось пределом мечтаний.
– И воды принесите, – добавила она, пока Виктор еще не скрылся из виду.
Непонятно, услышал ли.
Камера еще эта…
Ника, как смогла, закрыла себя одеждой ниже талии.
Казалось бы, мелочь, но теперь ожидание стало немного комфортнее.
К тому времени, когда она привела себя в порядок, в подвале снова появился Виктор.
Принес с собой густой церковный дух и пластиковую бутылку. Запечатанную. Ника проверила.
Значит, жаждой ее морить не собираются. По-крайней мере, пока.
Он наблюдал за нею все то время, пока она жадно глотала воду.
– Я не буду звонить, – который раз сказала Ника, вытирая губы. – Хоть убейте.
– Да и не надо, – Виктор говорил ровным тоном проповедника. – Наверняка ведь уже сообщила, где ты. Сам придет.
