Твой Вересов ни копейки не дал детям, потому что выбрал другую женщину, когда был так нужен вам. Прости, что приходится напоминать тебе всё это.
Поджимаю губы и встаю с пуфа. Ставлю пустой дурно пахнущий стакан на комод и просто молча киваю.
Мама права, но в одном она ошибается: у Димы не было выбора, ведь я не сказала ему о беременности. Я не заставляла его выбирать. Пусть тогда он и нашёл себе другую, но это наши с ним разборки. Мне следовало сообщить ему о детях.
Я должна поговорить с детьми.
Иду в комнату Вали, где сейчас стоит возбуждённый монолог дочери, ругающей своего брата.
Вхожу и закрываю за собой дверь.
Сын сидит с опущенной головой.
Понимаю, что ему стыдно, ведь поднял на ноги столько людей.
- Мама, я уже отругала Ваню и объяснила, что так нельзя делать, - гордо говорит дочь, вздёрнув подбородок.
Устало улыбаюсь и присаживаюсь рядом с сыном.
- Ты хотел найти папу? – спрашиваю глухим голосом.
- Я его нашёл. Вадим рассказал, что он наш настоящий папа, - заявляет сын хрипловатым голосом, а у меня глаза ползут на лоб.
– Он не уезжал в экспедицию, мама. Он уже во всём признался.
Валя всхлипывает и прикрывает рот руками.
Почему Вадим сделал это, не посоветовавшись со мной?
Как посмел затуманивать рассудок моему сыну?
В голове всплывают слова мамы о том, что я должна уже определиться и сделать правильный выбор. Вересов не сможет заставить меня познакомить его с детьми. И я могу воспользоваться тем, что Вадим назвался отцом детей. Но хочу ли этого? Зачем обманывать всех вокруг, если у детей есть настоящий отец? Впрочем, биологический ведь совсем не означает, что настоящий, а Вадим сделал для двойняшек куда больше Вересова.
Меня разрывает от противоречивых эмоций, и я смотрю на сына, не в силах выдавить из себя и слово.
- Милый, а когда Вадим сказал тебе о том, что он ваш папа? Сейчас?
Язык еле поворачивается от шока.
Почему Вадим не посоветовался со мной?
Конечно, я могу полагать, что он действовал на эмоциях, как и все мы, но разве можно так?
Сердце сжимается, и мне хочется в это мгновение поговорить с мужчиной, дать ему понять, что это неправильно.
Я не могу врать детям, ведь правда однажды всплывёт наружу.
Ему может попросту надоесть играть в заботливого отца, а дети узнают настоящего. Тем более Вересову теперь известна правда, и вряд ли он решит молчать. Если только она не повредит его предстоящему браку, ведь вряд ли его богатой невесте нужны чужие дети.
