Но голос прозвучал снова, сдобренный уже порцией возмущения:
— Эй, мадам! Ты чё, оглохла, что ли? Остановись, говорю! Разговор есть!
Подняв голову, она оглянулась. Голос доносился из приоткрытого окна машины с проезжей части, в двух шагах от нее. Машина ехала медленно, будто приноравливаясь к ее шагу. И никого кругом. Переулок тихий, пустынный. Выходит, это действительно к ней обращаются?
— Да сюда смотри, чего головой зазря вертишь?
Тонированное стекло машины поехало чуть вниз, явив ей из окна сначала противный лысый череп, потом глаза в темных очках, потом глумливую улыбку.
— Что, безвременно усопшему мужу свечку за упокой ставить ходила? Молодец, хорошая жена, хоть и гражданская. Все правильно, девять дней сегодня… А денег-то на свечку хватило, вдовушка бедная?
Ничего не ответив, она лишь ускорила шаг, потом почти побежала, прижимая к груди сумочку. Однако голос тут же оказался рядом, снова зазвучал из окна насмешливо:
— Да ты не волнуйся, ему там теперь хорошо. По крайней мере, никаких забот нет.
А вот тебе здесь плохо будет. Его заботы — теперь твои заботы. Уезжать тебе надо отсюда, поняла? Квартиру освобождать и рвать когти из города. И чем быстрее, тем лучше. Надеюсь, ты в курсе, что перед смертью твой приятель успел с квартирой расстаться? Так что уезжай, моя соломенная, не создавай проблем ни себе, ни нам.
Резко остановившись, она развернулась, произнесла отчаянно и слезно в черные зеркальные очки:
— Куда? Куда я должна уезжать? Мне некуда, у меня никого и нигде нет!
— А я знаю куда? Это твои проблемы куда.
Раскудакалась. В общем, даю тебе двадцать четыре часа на сборы, и то лишь по доброте душевной. А если не уедешь, голову падчерицы в мешке принесем и целовать заставим. А потом твою туда же засунем. Так что поспешай давай.
Она отступила на шаг, вздрогнула всем телом. Как-то он это произнес… Очень зло и по-своему искренне. Так искренне, что она сразу ему поверила. Снова отступила на шаг, шарахнулась в одну сторону, потом в другую, потом побежала, подгоняемая в спину последней его фразой:
— Помни — всего двадцать четыре часа…
До самого дома она так и бежала.
Даже лифта не стала ждать, из последних сил поднялась по лестнице. Влетела в прихожую, лихорадочно закрутила рычажок замка, без сил опустилась на скамеечку.
— Бась, ты чего? — выглянула в прихожую из кухни Варя. — За тобой гнались, что ли? Я на мобильник тебе звонила, ты трубку не брала… Хотела похвастать, что с экзаменами отстрелялась.
