Я знаю этот тон. Таким она разговаривала со мной, когда была недовольна тем, что я поздно возвращалась домой после прогулок с Оксаной, или закрывалась в своей комнате, чтобы смотреть сериалы. Говорила, что я бестолковая и у меня в жизни нет цели.
— Я прислала тебе свой новый номер, а ты мне ничего не ответила.
Про то, что в наш последний разговор мама сказала, чтобы я не смела возвращаться домой, молчу. Беседа и так началась не слишком радужно.
— Кристина домой приезжала на прошлой неделе, — говорит мама чуть более спокойно.
— Рассказала про тебя.
Повисает многозначительная пауза.
— И что она тебе рассказала? — тут уже я звучу с вызовом. И правда? Что она рассказала? Что ее придурок Эдик меня облапал, а она выкинула меня из квартиры?
— Сказала, что ты приехала к ней разодетая покрасоваться. Ты в Москву сбежала, чтобы проституткой работать, никак не могу понять?
От воспоминаний о том, как я топталась с пакетом под ее дверями, к щекам приливает кровь. Вот так Кристина. Подруга, тоже мне.
По Череповцу сплетни обо мне разносит. Если пришла в красивой одежде — так сразу проститутка? Это так ей проще смириться с тем, что Эдик распустил свои руки? Не ее парень — урод, а я проститутка? Вот как, оказывается, все просто.
Я разглядываю разделанную тушку цыпленка и изо всех сил стараюсь не сорваться в крик. Руки потрясывает дрожью негодования и обиды. Они же толком ничего обо мне не знают. Зачем они так?
— Ты позвонила, чтобы меня оскорблять?
Мама шумно фыркает.
"
"— А то у меня других занятий нет. Позвонила, потому что ты какая-никакая, а дочь. Слушай сюда внимательно, Таисия: ноги в руки берешь и садишься на автобус. Деньги если надо будет — я тебе вышлю. Я с тетей Галей вчера поговорила — возьмет тебя к себе в трикотажный продавцом. Учеба начнется — будешь совмещать. Говно пинать и на моей шее сидеть я тебе больше не позволю. Хватит, не малолетка.
Она замолкает, очевидно, предоставляя мне возможность говорить. А я пока не могу. Застываю, сраженная разворачивающимися перед глазами картинами.
Я сижу в унылом закутке метр на метр, обвешенном дешевыми разноцветными халатами и футболками. Возвращаюсь домой, где собачатся мама с отчимом, слушаю замечания про то, что у меня вечно недовольное лицо, еду в выходные на дачу, которую ненавижу, потому что должна поливать огурцы, которые даже не ем. Больше никогда не вижу Булата, девчонок, Москву и полюбившийся парк.
Откашливаюсь.
— Я не поеду.
