Анестезия из шока и апатии отступает окончательно, боль в груди разливается кислотой: захватывает каждую клетку тела, отравляет ее собой. Эта боль — самая мучительная, потому что замешана на беспомощности. Я полностью раздавлена, а он сейчас с ней. Я люблю его, а ему, оказывается, все равно. Разве это справедливо, что один человек может так сильно ранить другого, и при этом не почувствует ничего?
Ради него мне хотелось становиться лучше: узнавать больше, выглядеть красивее. Нравилось его любить даже несмотря на наличие Карины, потому что я была уверена: придет день, когда ее между нами не станет.
С ним часть меня, долгое время пустовавшая, вдруг стала полной. И вот сейчас я впервые не хочу его любить. Слишком мучительно, слишком больно и безнадежно.
Я мелкими глотками проталкиваю в себя воду и, замерев, смотрю перед собой. Не могу так. Раз ему все равно, я так не могу.
В спальню иду так быстро, что пятки стучат об пол. Распахиваю двери гардеробной и впиваюсь взглядом в одежду. Всю не возьму. Пусть не думает, что я настолько меркантильная и продажная.
Мне ведь и трети вещей было достаточно. Остальные я покупала специально для него. Думала, что Булат увидит, какая я в них красивая, поймет, что у меня есть вкус и станет больше ценить.
Я забираю джинсы, толстовку, шорты и рубашку, купленные самыми первыми. Платья оставляю — все они были приобретены с мыслью о том, что, став настоящей парой, мы будем выходить в свет. Какая же я была глупая и наивная.
В прихожую шагаю быстро и шумно, чтобы не дать отчаянному вою сердца себя сбить.
Я все делаю правильно. Если ему наплевать, то пусть остается без меня и будет счастлив со своей Кариной.
Останавливаюсь и после короткой заминки разворачиваюсь к кухне. Протираю стол, чашки убираю в посудомойку. Пусть после меня останется порядок. Так будет правильно.
— Булат Даянович вышел не в духе, — доверительно сообщает Михаил, когда я спускаюсь.
К сухим решительности и отчаянию примешивается щемящая грусть. Михаил еще не догадывается, что я все испортила, и мы больше никогда не увидимся.
Я выкладываю на стол ключи и смотрю на него. Плакать не стану — от слез только хуже. Потом, позже, где-нибудь.
— Я ухожу, Михаил. Здесь больше жить не буду. — На его растерянный взгляд, поясняю: — Не думайте, Булат меня не обижал. Я так сама решила. Передайте ему ключи, пожалуйста, и не злитесь на меня. Просто так будет лучше.
Михаил молча убирает связку в стол и смотрит на меня в грустью. Конечно, он будет скучать.
