Не зная как с этим быть, я сглатываю. Сперма обжигает гортань, снова хочется закашляться.
Я медленно поднимаю голову, после того как пульсация члена стихает. Сердце колотится как сумасшедшее, в животе мучительно сводит, мысли проносятся одна за другой со звуком разогнавшегося поезда.
Взгляд Булата сосредоточен на мне, его грудь быстро поднимается и опускается. Он тянет ладонь к моему лицу, проводит по подбородку согнутым пальцем, подносит ко рту. После секундной запинки я обхватываю его губами и трогаю языком.
Сперма.
Увидев, что он берется за брюки, я тоже решаю встать. Невольно морщусь — ноги жутко затекли. Набрасываю на плечи халат, затягиваю пояс. Нужно в ванную, умыть лицо и сполоснуть рот. Предупреждать его об этом я не собираюсь.
Когда я возвращаюсь в гостиную, Булат уже разговаривает по телефону: брюки застегнуты, рубашка выправлена.
Обменявшись с собеседником несколькими фразами, он убирает мобильный в карман и смотрит на меня. Я обнимаю себя руками, вскидываю подбородок.
Черта с два я его отсюда выпущу, пока он не даст мне окончательный ответ.
— Теперь ты наконец озвучишь свое решение? Думаю, такие как ты должны уметь держать слово.
Взгляд Булата становится цепким, пристальным, он словно забирается под кожу, желая вытряхнуть из-под нее любую потаенную мысль. Мне вдруг невыносимо хочется опустить глаза, и лишь усилием воли я этого не делаю. Не собираюсь стыдиться случившегося.
— Вижу, не передумала.
— А должна была?
Он едва заметно пожимает плечами и начинает идти мне навстречу.
Внутри что-то екает и отпускает, когда он останавливается перед журнальным столиком.
— Эту неделю поживешь здесь, а дальше будет видно, — он бросает на стеклянную поверхность черный пластиковый прямоугольник и смотрит на меня: — Купи нормальных вещей и продукты. Наглеть не стоит — на карте установлен лимит. В квартиру тебя будет пускать охранник. Закрывать дверь тоже будет он.
Если бы не угроза выглядеть дурой, я бы заулыбалась. У меня получилось.
Неделя — это ерунда. Я сделаю так, что он жить без меня не сможет.
— Все вопросы решаешь через него. Мой номер у него есть.
— А ты мне его не дашь?
— Пока он тебе ни к чему.
Очевидно, посчитав, что разговор окончен, он идет к дверям гостиной. Я разглядываю лежащую на столе на пластиковую карту, но, заслышав подозрительный шорох в прихожей, выскакиваю в коридор.
— А ты разве не останешься? — растерянно смотрю, как Булат берется за ручку.
