Пауза. Кажется, Булат слушает то, что говорят на том конце.
— Нет, вам ничего не угрожает, — теперь его голос звучит низко и внушительно, словно он хочет передать собеседнику свое спокойствие. — Просто послушайтесь меня и оставайтесь на Кипре. Джаудат мне доверял, и все что я делаю — только в ваших интересах….
Он тяжело вздыхает — теряет терпение.
— Фарида… при всем моем уважении, обсуждать отношения с Кариной я с вами не буду. Успокойте дочь и любыми способами уговорите ее остаться. Как только здание и участок перепишут на вас, сможете вернуться в Москву первым же рейсом.
Пол под ногами перестает быть устойчивым, и я машинально опираюсь о стену. Во рту собрался горьковатый привкус, отчаяние и вина наполняют тело ноющей тяжестью, заставляя меня горбиться. Я создала ему столько проблем. Из-за меня ему пришлось уговаривать мать Карины и что-то ей объяснять. А мы могли бы спокойно смотреть кино.
Булат снова кому-то звонит. Я больше не пытаюсь вслушиваться, но судя по отрывистому приказному тону он разговаривает с кем-то их своих подчиненных.
Я возвращаюсь в спальню, бесшумно опускаюсь на кровать. Что сейчас будет? Булат на меня накричит? Выставит из дома? Возненавидит? Я даже обидеться на него за это не смогу. Заслужила.
Он появляется в дверях так стремительно, что я вздрагиваю. Пытаюсь уловить его взгляд, но тщетно — на меня он не смотрит. Резким движением дергает ящик комода, выходит на террасу, и через мгновения в комнату затекает густой запах сигаретного дыма.
А мне? Что делать мне? Просить прощения бессмысленно, по крайней мере сейчас.
Уйти в соседнюю спальню, чтобы его не раздражать? Как-то трусливо. Так что делать мне?
— Прости меня… — шепчу, когда Булат вновь появляется в комнате. Смотреть ему глаза невыносимо, но я все равно смотрю. Даже сейчас выражение его лица не изменилось: оно по-прежнему сковано мрачным гневом.
— Ложись спать, — глухо цедит он и выходит за дверь.
49
Я ужасно сплю. Мечущееся, наполненное виной забытье за ночь перебивается дважды: один раз когда вернулся Булат и лег на противоположный край кровати, и второй — когда выходил на террасу и долго курил.
Тогда мне до жути хотелось выйти к нему, обнять и прижаться. Просить прощения, выслушать хлесткие фразы в назидание, впитать его гнев, а потом снова вернуться в постель и заняться сексом. Не подошла лишь потому что интуитивно чувствовала, что сейчас так не будет."
"Когда я открываю глаза, часы показывают начало восьмого. Булат рядом нет.
