Все эти дни я уделяла особое внимание внешнему виду, чтобы его впечатлить: волосы мыла каждое утро и оставляла их распущенными, чтобы доносили аромат моего любимого ванильного шампуня, и меняла шелковые домашние комплекты, которыми до отказа набила сумку.
Сегодня для всего этого времени нет. Я наспех принимаю душ, волосы забираю в небрежный пучок и, натянув просторные спортивные шаровары, вбегаю на кухню. Облегченно выдыхаю: Булата еще нет. Я намерена проявить себя хорошей хозяйкой, которая умеет вовремя подать своему мужчине горячий завтрак.
Так как по вине моей забывчивости и возросшей ответственности для завтрака нет важного ингредиента, приходится импровизировать: куски хлеба загружаю в духовку, при помощи специально ситечка делаю яйца-пашот. Рецепт этого блюда я тоже позаимствовала у Голикова, правда он использует в нем пастрами, а у меня будет ростбиф.
Заслышав поступь босых ног, оборачиваюсь и вижу, как за стол опускается Булат. У нас с ним уже традиция: он садится, а я без напоминаний ставлю перед ним кофе, без которого он жить не может.
— Сейчас будут сэндвичи с ростбифом, — обещаю ему, придвигая чашку. Голос при этом звучит тонко и пискляво, но поделать ничего с собой не могу — само так получается.
Булат благодарит меня кивком головы, убирает со лба прядь отросших волос и подносит кофе к губам. Смогу ли я когда-нибудь на него наглядеться? Наверное, никогда.
Я начинаю суетиться, чтобы не заставлять его ждать: громко хлопаю дверцей духовки, когда достаю из нее хлеб, ростбиф режу слишком быстро, из-за чего куски получаются чуть толще, чем нужно.
Увлекаюсь настолько, что не замечаю, как подходит Булат.
Он открывает верхний ящик и достает оттуда стакан. Его грудь задевает мою спину, отчего нож, соприкоснувшись с доской, замирает, а дыхание сбивается. Он слишком давно меня не касался, чтобы не покрыться мурашками от этого нечаянного контакта.
— Долго еще? — хрипло звучит в затылок.
Я мычу «угу», но вернуться к готовке не могу, потому что Булат по-прежнему стоит сзади.
Аромат древесного геля для душа и чистой кожи затекает мне в ноздри, заражая внутренности дрожью, жар его тела за секунду передается мне.
Изо рта на выдохе срывается полувсхлип-полустон, когда его ладонь ложится мне за талию и толкает к себе. Живот мгновенно окольцовывает горячим спазмом, который сейчас ощущается почти болезненным.
Булат прикусывает мою шею, ведет по ней колкой щетиной к позвоночнику.
