Голова Хьюстона налилась тяжестью, сознание заволокли темные тучи. И хотя его шея, плечи, колени и ступни болели, он эту боль почему-то воспринимал со стороны – как не свою, а чью-то чужую.
«Ты – писатель и преподаватель, – напомнил себе Хьюстон. – Сначала – писатель, а потом уже преподаватель. И твоя задача как писателя – упорядочивать неупорядоченное, превращать хаос в порядок. Искать смыслы метафор. А твоя задача как преподавателя – доносить эти смыслы до своих учеников. А теперь ты и сам – студент. Ты – и писатель, и преподаватель, и студент.
И ты должен отыскать смысл в происшедшем и растолковать его самому себе. Это твоя текущая задача».
И решить ее поможет Аннабел. Писательский инстинкт подсказывал Хьюстону, что Аннабел поймет происшедшее лучше его. Аннабел жила в таком мире, где подобные вещи пусть и не часто, но все же случались. А он жил в другом мире. И его жизнь – та, прежняя, жизнь – была в сравнении с ее жизнью просто блаженной.
«Первым делом – главное! – подсказал себе Хьюстон. – Сегодня – вторник.
С Аннабел ты сможешь увидеться в четверг. Поэтому сейчас главное – найти себе еду. А затем место для ночлега, теплое и сухое».
Может быть, кто-нибудь ему все-таки поможет, приютит его. Даст ему пристанище, где он сможет переждать до четверга. Только вот к кому ему обратиться за помощью?
Одно за другим перебирал Хьюстон в своей памяти соседей, друзей и коллег по работе. Но их лица казались ему теперь далекими и призрачными… как лица людей из давнего-давнего прошлого. Воспоминания воспоминаний.
Только образ Аннабел представал отчетливым, реальным и доступным. Он помог ей, и она поможет ему. Обязательно поможет!
«Но Аннабел ты увидишь только в четверг, – повторил себе Хьюстон. – А сегодня – вторник. Может быть, мне стоит пойти в полицию? Там меня и накормят, и ночлег дадут. Да, дадут… Но в обмен на это полицейские захотят получить ответы на свои вопросы. А у меня их нет. Они обязательно спросят, где нож. И я скажу, что утопил его. Они спросят, зачем я его утопил. И я скажу, что мог либо утопить его, либо искромсать себя им на куски.
А кроме того, полицейские помешают мне решить мою главную задачу. А моя главная задача – отыскать смысл. Отыскать смысл происшедшего и объяснить его.
Почему полицейские сами не могут этого сделать?
Потому что они не знают, где искать.
А я не могу им сказать, где искать.
Потому что я хочу… нет, я должен отыскать смысл сам. И я это сделаю. Я найду смысл и объясню его, и тогда я снова обрету свою семью».
