И, уступив им, Демарко распорядился изъять и обследовать автомобиль Бонни. Осмотр машины не помог отыскать зерно логики в поведении Инмана. В маленьком пикапе полицейские обнаружили два чемодана и три сумки, забитые вещами Инмана и Бонни; в бардачке грудились дорожные карты Пенсильвании, западной Виргинии, Кентукки, Арканзаса и Техаса; а в кошельке Бонни лежали деньги на дорогу – два конверта по три тысячи долларов в каждом. Все эти вещи ни о чем не сказали и ни на что не намекнули Демарко. А только заронили в нем смутное беспокойство.
Из этого беспокойства сержанта вывели шаги за спиной – резкие, твердые шлепки монолитных подошв, становившиеся с каждой секундой все громче. «Мужчина, – подумал Демарко, – или высокая, атлетическая женщина в обуви без каблуков». Чуть замедлив свой ход, он обернулся.
– Привет, – сказал Нейтан Бриссен в распахнутом черном пальто, черном вязаном свитере с высоким воротом и джинсах. Его щеки алели от студеного воздуха, а веки глаз наливала краснотой заиндевелая опустошенность изнутри.
– Привет, – ответил Демарко.
Молодой человек поравнялся с ним и пошел рядом шаг в шаг. Какое-то время они оба хранили молчание. Первым прервал его Демарко:
– Извини, Нейтан. Я знаю, он был тебе добрым другом.
Глядя вдаль, Бриссен кивнул.
– Как вам шоу?
– Трогательно.
– Удивительно, как это он не уселся за стол и не начал раздавать свои автографы.
– Кто, Дентон?
– Гребаный самопиарщик. Как мне хотелось его задушить!
Демарко покосился на стиснутые челюсти Нейтана.
И понял его гнев, возмущение, смешанное с горечью потери, и потребность в чьем-то обществе.
– Нет, каково, – не успокаивался Бриссен. – Использовать для самопиара даже похороны человека. Да еще такого! Если бы Томас это видел, он бы почувствовал отвращение.
– Возможно, – сказал Демарко. – А может быть, удивление. Он умел прощать друзьям их перегибы.
– Друзьям? – переспросил Нейтан и помотал головой.
Они прошли молча еще несколько шагов. А выйдя с кладбища, свернули вправо и пошли вдоль длинной вереницы припаркованных у бордюра автомобилей.
И первым опять заговорил Демарко.
– Так Томас не считал Дентона своим другом? – спросил он. – Вы это точно знаете?
– Он никогда никого не критиковал и не осуждал. Это было не в его духе. Но этот постоянный самопиар Дентона… Томас находил его по меньшей мере неприятным.
– А расскажите-ка мне про самопиар.
– Дентон не упускает случая привлечь к себе внимание.
