– Но вы вроде бы говорили, что его Аннабел отчасти писалась с танцовщицы клуба?
– Да, так и есть. Аннабел из его нового романа. Но под описание в стихотворении больше подходит Клэр. Я хочу сказать, что они с Томасом поженились рано, и умерла Клэр тоже рано. Такая параллель мне представляется очевидной. К тому же они оба выросли в краю, расположенном не у моря, но у озера Эри, которое с некоторых скалистых местечек кажется таким же обширным, как море. Так что первую строфу Томас вполне мог считать автобиографической.
– Хорошо, согласен. Продолжайте.
– Конечно, все стихотворение нельзя считать автобиографическим, потому что его написал не Томас. Но в нем есть отдельные строки, наводящие на размышления. Строки об ангелах, которые убили героиню, потому она была такой красивой. Не знаю, содержится ли в них намек на то, кто убил Клэр. Но она умерла, как и Аннабель-Ли. И мне кажется, что Томас очень скорбит по ней. Возможно, он и хотел выразить этим стихотворением всю свою скорбь и только. Но в нем есть четыре строки, от которых меня пробрало до дрожи.
Это строки в самом конце стиха. На пленке голос Томаса при их чтении замедляется и прерывается рыданием. Такое впечатление, что он задыхается от своего горя. А затем он произносит: «И с приходом ночи лягу я рядом с ней, я все с ней, / С незабвенной – с невестой – с любовью моей…»
– Вы видите в этом какой-то особый смысл, Нейтан?
– Дело в том, что у По написано по-другому.
– По-другому?
– Да. У По эта строка звучит так: «И в мерцанье ночей я все с ней, я все с ней…» Ну и так далее.
– А как прозвучало у Хьюстона?
– «И с приходом ночи лягу я рядом с ней…»
Демарко задумался.
– А не мог Хьюстон просто подзабыть стихотворение?"
"– Исключено. Я слышал, как Томас декламировал его на занятии. Он знает десяток стихотворений По наизусть: «Ворон», «Линор», «Озеро», «К Анни»… Десяток, если не больше. Иногда мне даже казалось, что у него какая-то тайная связь с По.
Демарко промолчал. Он медленно повернул голову с востока на запад, обводя взглядом пустое небо.
Опустившееся за горизонтом солнце оставило за собой широкий, неровный шлейф цветовых оттенков – розового, алого, сливового, постепенно смешивающихся друг с другом и приглушаемых облачной дымкой. Как этот шлейф похож на кровь, проступающую через бинтовую повязку! – поежился Демарко.
– Сержант? – окликнул его Нейтан. – Вы подумали об этой подмене слов то же, что и я?
– Боюсь, ваша догадка верна, – пробормотал Демарко.
Молодой человек зарыдал.
