И потом мы просто сидели с ним в машине возле моего дома и разговаривали. Ну и я рассказала ему о клубе.
– И стали его Аннабел.
– Томас так никогда не говорил. То есть… я хочу сказать, что он проводил со мной больше времени, чем с другими девушками, но он никогда не говорил, что пишет свою героиню только с меня. В любом случае роман – это ведь вымысел…
– Но вы – единственная девушка, за чей приватный танец он платил?
– Насколько мне известно, да.
– Так, может, он делал это не только ради беседы?
Дэнни вскинула на Демарко глаза:
– Томас говорил, что я напоминаю его жену в юности.
Только волосы у нее чуть темнее моих.
– Вы не ответили на мой вопрос, Дэнни.
– Он никогда не прикасался ко мне. Даже не пытался.
«А что бы было, если бы попытался?» – захотелось спросить Демарко. Но, поколебавшись, он решил не делать этого: ее ответ не имел особого значения.
– И после той первой встречи в парке Хьюстон приходил в клуб каждый вечер в четверг. И вы проводили с ним двадцать минут в VIP-комнате… просто разговаривали.
– Да, и больше ничего, – подтвердила Дэнни. А помолчав, добавила: – Только не каждый четверг. Один вечер он пропустил.
– Вы помните, какой именно?
Дэнни задумалась.
– Перед его последним визитом в клуб."
"– А вы спрашивали у Хьюстона, почему он тогда не пришел?
– Томас сказал, что вынужден был уехать из города по делам.
«Что бы еще у нее спросить?» – напрягся Демарко.
– Можете рассказать мне еще что-нибудь о ваших отношениях с Хьюстоном?
Дэнни немного помолчала, а потом призналась:
– Я дала ему свой номер телефона.
– Да? Когда?
– В его последний визит в клуб. Я просто подумала – зачем ему платить за вход и за все остальное только для того, чтобы поговорить со мной. И сказала Томасу об этом. И дала свой телефон. Томас пообещал поблагодарить меня за помощь в своей новой книге. И сказал, что хотел бы меня познакомить со своей женой, при случае.
На этих словах глаза девушки снова увлажнились слезами.
– А свой телефон он вам дал? – спросил Демарко.
Дэнни кивнула:
– Он сказал: если мне что-нибудь потребуется, нужно только дать ему знать.
– А он вам звонил после этого? Или вы ему?
– Ни разу, – ответила Дэнни.
Демарко задержал на ней взгляд. Девушка сидела, опустив голову и смахивая слезки с уголков глаз. «Почему она плачет? Неужели только потому, что он был таким добрым и участливым? И была ли его доброта искренней?» – на эти вопросы сержант ответа не нашел.
