Я не задержу вас, если вы будете со мной откровенны.
– Я не… – Девушка покосилась на грязный асфальт стоянки. Ее зеленые глаза наполнились слезами. – Я ничего не знаю.
– Томас Хьюстон сейчас в вашей квартире, Дэнни?
– Нет! Нет! С чего вы решили? Он никогда не был здесь.
– Тогда почему бы нам не зайти внутрь, не присесть и не поговорить? Это все, о чем я вас прошу.
Дэнни затряслась. Слезы залили обе щеки. Голос девушки задрожал:
– Я не делала ничего плохого.
– Я это знаю, – Демарко приблизился к ней, встал рядом и как можно мягче сказал: – Я знаю, что вы не могли совершить ничего плохого.
Мне надо всего лишь поговорить с вами. Пять минут, и я уйду.
Дэнни хлюпнула носом, вытерла слезы и дважды моргнула. Потом повернулась к двери и снова вставила ключ в замок.
Демарко наблюдал, как девушка пыжится открыть дверь. Ей было не больше двадцати лет. Рост – метр шестьдесят семь, вес – пятьдесят с небольшим килограммов. И правда маленькая. Ребенок. По груди сержанта снова разлилась боль, дышать стало трудно; левый глаз заслезился.
– Мне надо убрать машину с подъездной аллеи, – сказал Демарко. – Я мигом.
И с этими словами он быстро отвернулся и смахнул влажную колючку с уголка глаза.
* * *Голая гостиная, крохотная кухонька, ванная размером с чулан, спальня за зашторенным дверным проемом. Мебели кот наплакал – футон вместо софы да пара складных стульев, приобретенных в «Уолмарте»: один зеленый, другой желтый, каждый по 12,95 доллара. Спала Дэнни на купленном в секонд-хенде матрасе на полу в спальне, в которой не было ни комода, ни прикроватной тумбочки.
А одежду хранила сложенной в картонных коробках, стоявших вдоль стены. Но в квартире было очень чисто и опрятно – никакой пыли, никакой грязной посуды в раковине. И в воздухе витал неявственный, но все же уловимый аромат клубники. На кухонном столе стояла незажженная свеча.
Дэнни сидела, подогнув под себя ноги, на футоне. Демарко встал у окна, над которым она повесила виниловую шторку и ажурную кремовую тюль.
– Когда вы в последний раз виделись или разговаривали с Томасом Хьюстоном? – спросил сержант.
Дэнни закусила нижнюю губу. А потом выдавила:
– Где-то с неделю назад. Вечером прошлого четверга.
– А где?
– В «Уисперсе».
– Вы проводили там время с ним?
– Немного.
– Приватный танец на диване?
– Он оплачивал его, но…
– Но что?
– Мы не занимались с ним ничем таким. Никогда.
– А чем вы занимались?
– Мы просто разговаривали.
– В комнатке для танцев на диване.
